А как иначе? От вида ее возбужденных зеленых глаз, раскрасневшихся щек, от ее неровного дыхания, Васька вновь завелся с пол-оборота. Его руки уже не бездействовали, сжимали, поглаживали, надавливали, заставляя пигалицу прогибаться всем телом, а потом, когда тонкая полоска чудом исчезла с нежного тела, — вырывая протяжные стоны.
От первого проникновения в тело пигалицы Василий Павлович содрогнулся всем телом, настолько она была желанна для него. Короткий мат и витиеватые ругательства срывались с языка, а потом и застряли в глотке.
Кто первый то ли прошептал, то ли выкрикнул слова любви — не важно. Голоса сплетались в единый полушепот — полукрик. Сильные руки, подрагивающие от пережитых эмоций, сплетались с нежными и ласковыми в едином танце. Влажные тела уже невозможно было разделить на два. Все в это мгновение у них стало общим, на двоих, и не оторвать друг от друга, как ни пытайся."
"Даря друг другу короткие, лениво-тягучие, неспешные поцелуи, Васька и Груня пытались восстановить дыхание и связь с внешним миром.
— Грунь? — хрипло прошептал Васька, — Давай жениться? Побыстрее. После такого ты просто не имеешь права меня динамить.
— И не собиралась, — сонно пробормотала девчонка, — Я глянула запись брони в банкетный зал на декабрь. Есть свободное место на тридцатое.
— Хитрющая лиса, — рассмеялся Васька.
— Просто я решила, что от меня ты теперь не отделаешься, — заявила Груня, — Женю тебя на себе.
— Я ж разве «против»? — хмыкнул Василий, — Я ж всеми конечностями «за»!
Глава тринадцатая, в которой на пути главных героев начнут появляться мелкие неприятности
Васька проснулся весьма поздно. Сам не понял, как так вышло. И будильник выставил на телефоне, а все равно продрых все утро. Натянул футболку и шорты, пошел искать девчонку, а заодно и выпить кофе, чтобы окончательно сбросить остатки сна.