— А мы ведь договаривались! Ты обещал! — уже громче упрекала Грунька, — Вот знаешь, что я заметила еще пару недель назад?
Пигалица шагнула ближе и ткнула аккуратным пальчиком в грудь Барину.
— Когда мы не были женаты, та старался построить отношения! За речью следил, зная, как это важно для меня! Курить бросал! Не орал по пустякам на меня и на окружающих! — все больше распалялась Груня, — А теперь что? Стоило пожениться, как ты решил, будто и стараться не нужно? Так я тебя удивлю, Васенька! Отношения нужно строить и после свадьбы!
— Грунь, ну что ты, в самом деле….
— С того! С того и завелась! — еще громче прикрикнула Грунька, — Ты доведешь меня до развода, Вася! Брак тебе только мешает, превращаться из грубияна в нормального человека!
Грунька выпалила свою гневную тираду и стремительно исчезла из кухни. Васька смотрел ей вслед, а в голове билась одна фраза: Развод… Брак мешает…
Груня выскочила из кухни, но далеко не ушла. Так и застыла, прижав ладошку корту.
Слезы брызнули из глаз, когда она представила, какой эффект вышел от ее брошенных сгоряча слов. Она хотела вернуться, извиниться, забрать свои слова обратно. Не успела. С размаху налетела на гору напряженных мышц.
— Никогда! — взревел Василий Павлович, — Ты поняла? Никогда я не дам тебе развода! Я никогда не позволю тебе бросить ребенка и меня!
Грунька судорожно закивала, но Васька не видел. Он стоял, сжимая рукой переносицу, словно пытался не сорваться больше, чем сейчас.
Минуту Груня, сквозь слезы, смотрела на двери, за которыми располагалась лестница, ведущая в подвал. А потом и рванула следом за Васькой. Нет, не могла она оставить все, как есть. Не могла не попросить прощения за столь колючую и опрометчивую фразу.
Васька со всей силы колотил грушу. Где-то в углу валялась его дубленка, а сверху и свитер. Василий был в одной майке, и даже перчаток не надел. И теперь, Грунька видела, как костяшки на кулаках любимого сбиваются, и вот-вот появится кровь на них.
"— Васенька! — тихо позвала Груня, боясь и вместе с тем, стремясь подойти ближе и обнять мужа.
Васька никак не реагировал, продолжая методично наносить удары по спортивному снаряду.
Груня шагнула ближе, протянула руку и коснулась ладошкой напряженной спины, между лопаток. В это же мгновение Барин застыл, опустив голову, а руки — вдоль тела. Из груди мощными толчками вырывался воздух.