Но! Покупать мы ее будем по 55 рублей, а предлагать — по, скажем, 68. То есть 140 литров берем по 55, получается 77000. А продавать будем по 68. Выходит 95000. Отнимаем вложенные 77000. Получается, что только на солярке мы заработали 18200, причем на ровном месте.
Отчим кивнул, хотя, судя по выражению лица, мало что понимал. Я продолжил объяснять:
— Если все так, как вы говорите, покупаем тонну пшеницы за 75000, то есть меняем на соляру, отвозим на мельницу, получаем 700 килограммов муки. Умножаем на 300 рублей — ее стоимость.
Отчиму было понятно, его глаза заблестели, он возбудился, занервничал.
— А точно купят столько?
— Пятьдесят мешков дешевой муки? Пф-ф-ф.
— Три миллиона в месяц каждому! — восторженно проговорил Василий. — Три! Лимона!
— Но надо брать в расчет, что запасы муки конечны. Но ничего, найдем рис, картошку, еще что-то. Точно так же, делая небольшую наценку на каждом звене цепи, я хочу обменять продукты на ЖБИ, и в итоге мне это обойдется в половину реальной стоимости, если не меньше.
Отчим почесал в затылке, в очередной раз посмотрел на меня, как на говорящую собаку, и повторил:
— Откуда у нас такие деньги?
— Акции «МММ» продадим. Вы — свои, я — свои. И вложимся в бизнес пятьдесят на пятьдесят. У вас сколько акций?
Василий недовольно сморщил нос.
— Пять.
— У меня чуть больше. Вот как раз и появятся деньги на стартовый капитал.
Василий собрал кожу на лбу гармошкой, вздохнул.
— Да. Наверное, ты прав. А сколько у тебя акций?
Я приуменьшил втрое:
— Десять.
— Ну-у, это много! Это четыреста тысяч!
— Почти пятьсот, — поправил его я.