Как хвастался Петюня, родители имели доступ в валютные магазины, где продавалось много интересного и недоступного большинству. Мусор, в том числе строительный, чета Райко предпочитала сбрасывать с обрыва, и однажды мы с Ильей нашли на берегу кусок голубого стекла с пузырьками внутри, эта штука казалась мне настоящим чудом."
"Теперь мы всей толпой собрались возле калитки, встроенной в черные ворота с художественной ковкой. Под козырьком был звонок, которым я поспешил воспользоваться, а чуть выше — глазок.
— Петрушок, выходи! — сделав руки рупором, тихонько проговорил Памфилов. — Подлый трус, голова, как арбуз!
Забор был высоким. Не три метра, но два — точно, потому мы не видели, что происходило во дворе. Залилась лаем собака, ей ответила другая. Включился свет, хлопнула дверь.
— Кто? — спросили взрослым хрипловатым голосом.
Все сразу замолчали, затихли.
— Нам срочно нужен Пётр, мы — его одноклассники, — крикнул я вверх, надеясь, что меня услышат.
Никто не ответил, донесся приглушенный голос — очевидно, команда собакам, лязгнула цепь.
— Чего вам в такую рань? — рыкнул он, ухмыльнувшись.
— Позовите, пожалуйста, Петра, — проговорил я.
— Петя готовится спать, завтра поговорите.
Корм попытался захлопнуть калитку, но я перехватил ее.
— Подождите. Нам нужно кое-что выяснить у него напрямую, а не через милицию. Это очень серьезно.
Корм шевельнул бровями, еще раз осмотрел незваных гостей, сделал вывод, что и правда дело пахнет керосином, и сказал:
— Всех не впущу. Ты заходи.
— Ждем, — сказал Илья, и друзья оккупировали красивую скамеечку под магнолией возле забора, чем не обрадовали Корма, и он бросил:
— Окурки — убрать.
— Мы спортсмены, и не курим, — сказал я, оглядывая двор.
Его охраняли два белых бультерьера, бегающие на цепи вдоль забора, сейчас хозяин зафиксировал их цепи. Во дворе стояли «Рафик», «Москвич-пирожок» для развоза хлебобулочных изделий, и навороченный «Мерседес» — для транспортировки барского тела. По забору и по дому вился плющ, у порога зеленели две ели, в клумбах угадывались розы и самшит.
— Петя! — крикнул Корм. — Петя! Иди сюда.