— Идем! — И похвастался мне на ходу: — Мама и папа хотят делать мне глаз! Вести меня к врачу, прикинь! На неделе поедем!
— Здорово! — порадовался за него я.
Ян запер подвал, и мы втроем — два нормальных мальчишки и я в великоватом костюме Мороза — ломанулись к Каретниковым, но я остановился у подъезда, понимая, что сломаю интригу, если покажусь им на глаза, и попросил:
— Не говорите никому, даже Илье, что видели меня. Хочу, чтобы была тайна. А вы побыстрее спускайтесь, скажите мне, удалось ли дозвониться, и что выяснилось.
Пообещав это, друзья убежали, а я остался. По примеру Алексеевича вручил проходящему мимо малышу петушка на палочке, и малой умчался радостный, а я сел в «Волгу» — вдруг он целую ораву друзей приведет Деда потрошить?
— Поехали? — спросил Василий и потянулся к зажиганию, но я мотнул головой.
— Ждем.
Через три минуты из подъезда вышел Игорь, зашагал к машине. Я выскользнул из салона ему навстречу и увидел, как дрожат его губы.
— Это… это отец! Он вернулся, нашелся! — выпалил Игорь.
— Точно? — спросил я. — Вдруг это не отец, а бандиты, хотят ловить его на живца, на тебя то есть?
— Нет! Его голос, сто пудов! Ни с чьим его не спутаю. Спасибо тебе! — Игорь обнял меня. — Он в городе, в гостинице, говорит, что бандитов, которые нам угрожали, расстреляли, и опасности нет. Он уже едет сюда. Садится в такси, и тут! Это долго?
— Полчаса-двадцать минут, — сказал я задумчиво. — Прыгай в машину. Вдруг это опасно."
"Василию я в двух словах рассказал, что происходит, и он тоже воспылал желанием помочь парню, подстраховать его, пока я буду поздравлять Веру.
Успокойся, герой-любовник, и делай, что должно.
Мысленно перекрестившись, я нацепил бороду, натянул шапку на брови, закинул мешок на спину и направился к ней. С каждым шагом двигаться было все труднее, будто я в самом деле влюблен и горю, пространство напоминало застывающий воск. Шаг, еще шаг.
Подавив желание развернуться и бежать, я надавил на кнопку звонка и замер, ожидая услышать возню за дверью. Есть! Легкие шаги. Щелчок…
Вера Ивановна приоткрыла дверь, оставив ее на цепи, перечеркивающей ее дорогое сердцу лицо, запечатлевшее настороженность.
— С Новым Годом! С новым счастьем! — пробасил я, стукнув посохом, но Вера так и не открыла.
— Извините, но я никого не приглашала.