Из Илюхиного двора нам наперерез вышла процессия с сумками и чемоданами: пожилые мужчина и женщина и… Вера, волокущая клетчатую сумку. Мужчина — то ли бурят, то ли кореец, а мама — круглолицая блондинка. Родители Веры! В гостях у нее был отец, а не поклонник.
Ощущение было, что треснула тесная куртка, которая сжимала ребра и не давала вздохнуть.
— Верочка наша, — сказал Боря. — Давай поможем?
Мы ринулись им наперерез, забрали часть поклажи и побежали на остановку, куда уже подъезжал автобус. Боря запрыгнул первым, встал в дверях, чтобы он не уехал, крикнул:
— Подождите! Люди с сумками! Тяжелыми.
Вера добежала первая, потом доковыляли ее родители.
— Это же ты был тем Морозом? — спросила Вера, подавая родителям сумки.
Я сделал удивленное лицо.
— Каким?
— На такое способен только ты. Спасибо.
Вера запрыгнула в автобус и помахала мне рукой. Правильно было бы сказать «нам», но хотелось думать, что только мне.
Едва мы перешли дорогу, как с холма скатился дедов «Москвич» и поехал к школе.
Визит деда я держал в секрете, хотел сделать друзьям сюрприз.
Длилась тренировка дольше обычного. Дед зверствовал и сам с нами занимался в меру сил, разрабатывал травмированную ногу. В конце все, в том числе я, упали на маты и выслушивали еще минут пятнадцать, какие все молодцы и какой у каждого прогресс.
Потом мы все убрали, я закрыл спортзал и отдал ключи пьяненькому сторожу.
С Борей домой мы пошли вместе. После тренировки он был веселым и заводным, но мрачнел с каждым шагом, а когда показался наш дом, вовсе потух.
Дома Василий исподтишка поглядывал на него злобно, но старательно делал вид, что пасынка не существует — видимо, так посоветовала мама.