Вечерами все рассаживались на моей кровати и смотрели что-нибудь интересное. Причем что интересное, а что нет, решал отец. Письменный стол был один — сразу за Борькиной кроватью. Уроки мы там делали по очереди. Два верхних выдвижных ящика были моими, два нижних — его.
Наташке повезло меньше всех. Отец решил, что девушке не подобает жить в комнате с двумя мальчишками, потому она спала на кухне на раскладном кресле, а белье складывала в пакеты и совала под него.
В квартире имелся крошечный балкон, причем застекленный, хотя бы летом Наташку можно было бы поселить туда.
"Я подошел к столу. Посмотрел на плакат с Рэмбо. Мой с «Киссами» отец содрал — дескать нечего тут сатанистам делать, что за мода такая! Плакаты стоили дорого, и Борька таскал журнал «Ровесник» из школьной библиотеки и перерисовывал рок-вокалистов, у него их целая коллекция была.
Раньше рядом с Рэмбо висела грудастая Сандра, оседлавшая стул. Отец не возражал против красивой женщины на стене, но тут уже уперлась мама.
В общем, квартира у нас унылая и тесная, как СИЗО, и мне тут еще три года срок мотать.
Надо подумать, как это провернуть. И еще надо маму с бабушкой помирить, бабушка — самая адекватная в семье.
Размечтавшись, я уселся на свою продавленную кровать и на автомате принялся искать пульт от телевизора.
И сотовых нет. Интернета, привычного ноутбука, да и простого телефона! Он в нашем подъезде у бабы Вали и вредных Стрельцовых, что живут под нами. Или договаривайся с соседями или поезжай в город на переговорный пункт.