— Я все сделал неправильно!
— Это мягко сказано, — подливает масла в огонь невестка.
— Мне нужно все исправить… Саша! Вы… вы пока накрывайте на стол, а я… я сейчас вернусь.
Ныряю обратно в злосчастные туфли, наступая на задники, бестолково толкаю дверь.
— Эй! Ты куда?!
— К Татке!
— Разве она не в больнице?
— Да, там…
— Тебя к ней не пустят. Не чуди…
— Нет, я все равно поеду.
Наконец, замки поддаются, я вываливаюсь в подъезд, не дожидаясь лифта, лечу вниз по ступенькам. Такое странное ощущение… С одной стороны, все кругом будто в тумане, а с другой, мои чувства еще никогда не были так сильно обострены.
Машина не успела остыть. Ударяю по газам и, визжа шинами, срываюсь с места. Сердце колотится, как ненормальное, я будто горю… Горю огромным костром до неба. И небо мне благоволит. На моем пути не встречается ни одной пробки, и даже светофоры в кои веки приветливо подмигивают мне зеленым глазом.
— Привет. Что-то случилось?
Почему я не подумал, что она может уснуть?! Зачем разбудил?
— Нет. Нет, ничего… Я просто соскучился.
— Правда?
— Очень.
— Постой… Ты что, еще не уехал?!
— Уехал. Но потом вернулся. Ты же на третьем этаже? Включи свет! Никак не соображу, где твоя палата.
— Я не могу! У меня же соседки здесь…
Ах, вот почему она шепчет!
— А без соседок тебе не могли дать палату?! — возмущаюсь я.
— Так веселее, чего ты бурчишь? Давай, я тебе из туалета помашу. Сейчас… — В трубке что-то шуршит, а потом Татка спрашивает. — Ну? Увидел? Я включила свет.
— Ни черта!
— Может, ты не с той стороны здания?!
Господи! Какой же идиотский разговор. Я, наверное, опять не с того начал. Во мне так много мыслей и чувств, что если я не поделюсь ими с Таткой, то просто взорвусь. И мне так важно видеть ее в этот момент…
— Сейчас обойду. Только ты дождись, ладно? Я должен тебе сказать что-то очень и очень важное. Тебе ведь можно стоять?! Кровотечение… оно прекратилось?
— Да. Еще когда ты был здесь. Все в порядке.