Сначала все чувствовали себя хорошо. Один старик лет семидесяти даже отметил у себя улучшение памяти. Он-де перестал забывать, что было с ним вчера. Другая женщина сказала, что теперь она не забывает прочитанное, как бывало раньше… Казалось, все идет хорошо.
Но внезапно один молодой мужчина лет тридцати пяти пожаловался на обратный эффект. Мол, он забыл, что ему рассказала жена, приходившая в тот день его навестить. Потом другой мужчина, чуть моложе, отметил у себя те же симптомы.
Через пару дней один человек совсем потерял память. Он не мог сказать, кто он, как его зовут… Мы перестали давать ему препарат, но память к нему никак не возвращалась…
Препарат, конечно, производить не разрешили. Добровольцев отпустили, того человека оставили в больнице – лечиться… Нас всех вызывали «на ковер».
Неожиданно выяснилось, что пропала пара упаковок этого альдистронина. Черт его знает, куда они подевались, кому вообще понадобилось такое «добро»! Мы писали объяснительные, нас таскали в такие организации, что «мама, не горюй!»… Комиссия из Минздрава, комиссия, созданная губернатором, прокуратура… Я устал писать объяснительные.
– Значит, две упаковки?.. Сколько в них таблеток, Петр Васильевич?
– Много. Восемьдесят штук.
– Этого хватит, чтобы отбить память одному взрослому человеку, я имею в виду мужчине?
– Более чем достаточно!
– Восстановить его память как-то возможно?
– В общем, да… Тому мужчине, потерявшему память, восстановили ее только через месяц.
– Значит, этому человеку, которого сейчас бреют наголо в санприемнике, тоже можно помочь?
– Трудно ставить диагноз заочно. Врачи должны осмотреть его… Возможно, лечение и вернет ему память. Конечно, ему придется полежать у нас какое-то время.
– Петр Васильевич, спасибо! Извините, что отняла у вас время.