Он видел, как братья шли сквозь ад ради любимых женщин, но не представлял, что испытает тот же ужас, который изведали они.
Кэлен покачал головой. Он посочувствовал бы любой женщине, с которой так обошлись. Но это его женщина, и поэтому он был вне себя. Как посмел другой мужчина коснуться ее?
Он подошел к двери спальни и уже поднял руку, чтобы постучать, когда сообразил, что делает. Опустил руку и открыл дверь.
Он ожидал найти Рионну спящей, но кровать была пуста. Не похоже, что на ней вообще спали. Он повернул голову и увидел, что она сидит у огня со склоненной набок головой.
При виде синяков, покрывавших ее лицо, Кэлен задохнулся. Он видел только ее профиль, но глаз заплыл, и даже с такого расстояния были отчетливо видны отпечатки пальцев на шее.
Кэлен осторожно закрыл дверь, боясь разбудить Рионну, и подобрался ближе.
Иисусе сладчайший, кто-то жестоко избил ее!
Кэлен в бессильной ярости сжал кулаки. Она выглядела такой хрупкой. Такой нежной. Как только она пережила такой ужас! И что всего хуже, что еще с ней сделали?
Ему стало нехорошо при одной мысли о том, что могло произойти.
Дрожащей рукой он погладил ее щеку. Господи, ему невыносима мысль, что кто-то посмел дотронуться до нее. Кто-то посмел причинить боль.
Ноги подкосились, и пришлось поскорее присесть на угол каменного очага.
Когда он отнял руку, она шевельнулась, моргнула и поморщилась, словно было больно открыть правый глаз.
— Кэлен, — прошептала она.
— Да, девочка. Как ты? Очень больно?
Она облизнула губы и потерла шею, чем еще отчетливее напомнила о своей хрупкости и вызвала новый приступ ярости.
— У меня все болит, но ничего страшного. Ваша охота была успешной?
Официальный тон беседы раздражал Кэлена. Можно подумать, в его отсутствие ничего не случилось и жена вежливо приветствует его после трехдневного отсутствия.
Тени вокруг ее глаз беспокоили его, и дело было не только в синяках. Слабость, которую он уже заметил, стала видна отчетливее теперь, когда она не спала.
— Рионна, — мягко начал он, — не расскажешь, что с тобой случилось? Мне важно знать все. Не спеши, говори спокойно, нас здесь только двое, и ты можешь открыть мне все.
Она бесстрастно смотрела на него. Он хотел коснуться ее, но, зубы Господни, не знал, как это сделать, чтобы не причинить боли.
— Я стояла у ручья.