В конце концов, если Марк махнет на джакузи, отсижусь под водой, никто на меня смотреть не будет.
Но я опоздала, выбирая в чем все же пойти, в сауне уже сидели девушки, знакомились, хихикали, я видела это в прозрачную дверь. А мужчины, раскрасневшиеся после сауны, уже вышли и лениво расползлись по бортикам огромного бурлящего бассейна. Это и есть джакузи? Как-то я его по-другому представляла."
"Марк заметил меня, когда я еще спускалась с лестницы и оценивала расположение гостей, он привстал, чтобы я его заметила и тем самым прервал разговор, так что теперь все смотрели на меня.
— Девчонки уже греются, — подсказал босс. — Раздевайся и беги к ним.
Я неуверенно кивнула, отошла к вешалкам, развязала пояс, скинула халат и повесила рядом с вещами Марка, но не успела сделать и двух шагов по направлению к сауне, как босс зарычал:
— Стой! — потом тише и сдавленнее: — Оденься.
Я растерянно обернулась к нему, увидев потемневшее от сдерживаемого гнева лицо Марка, и других удивленных, с удовольствием рассматривающих меня гостей.
Поспешно прикрыв грудь руками, я подбежала к халатику и накинула его. Руки дрожали, когда я завязывала пояс.
Со спины послышался всплеск воды:
— Мы отойдем ненадолго, — услышала я Марка.
В ответ послышались непристойные смешки и комментарии:
— Не торопись, я бы её всю ночь шпилил…
— Такой и я бы присунул. Когда, говоришь уезжаешь?
Меня бросило в жар от стыда. И практически сразу ладони Марка легли мне на плечи.
Но почему он ничего им не отвечает? Почему разрешает и дальше оскорблять меня?
— На выход, — короткий приказ он подкрепил действием, направив меня рукой к лестнице, причем постоянно подгоняя вверх под улюлюканья.
Выскочив из помещения с сауной, я развернулась, желая все объяснить разъяренному Марку.
— Я не хотела, правда… Марк, у меня есть другой купальник.
— Только попробуй, — проскрежетал мужчина и толкнул меня в какую-то дверь, которую я сразу не заметила.
В узком небольшом помещении, наполненном стопками полотенец, халатов, прихваток, было тесно и душно, но Марк словно обезумел, не замечая ни моего страха, ни возможности здесь развернуться.
Вся его ярость переросла в одержимость. Мне показалось, что в его состоянии ему все равно кого шпилить, без разницы, кто оказался бы на моем месте.