Мы положили на верхнюю крышку штыки и шомпола и, взявшись за откидные, железные ручки на боках ящика, понесли его на выход. Заведующий арсеналом еще раз промолчал, хотя мы взяли в три раза больше патронов, чем было указано в письменном приказе. У меня появилось предположение, что дело не в испанском пофигизме, а в неумении читать.
Сразу за воротами боец предложил:
— Что мы будем сами нести⁈ Давай отвезем на повозке.
— А где мы ее возьмем? — спросил я.
— Стой здесь, — сказал солдат и метнулся наискось на другую сторону улицы, где возле овощного магазина разгружали двуколку, запряженную унылым длинноухим ослом.
"Вскоре она, нагруженная пустыми корзинами, сложенными одна в одну тремя стопками, подъехала к нам. Возница помогал с радостью.
— Вива революция! — улыбаясь, крикнул он мне, показав кулак.
Оружие и боеприпасы сложили в кабинете директора склада, где обосновался я. Опыт общения с испанцами подсказывал, что в любом другом месте винтовки и патроны будут растасканы и испытаны на соседних улицах, и не гарантия, что без потерь среди мирного населения.
49
Основу моей центурии составляли стихийные социалисты-коммунисты-анархисты, абсолютно не разбирающиеся в политике, но хватало и приспособленцев, которые пошли в армию ради жалованья десять песет (до войны один доллар и двадцать пять центов, а сейчас, наверное, в разу меньше) в день и жратвы. В городе перебои с продуктами, цены стремительно растут, а нас кормили бесплатно два раза в день, утром и вечером, не очень разнообразно и без кулинарных изысков, но от пуза, даже оставалось.
После получения винтовок группы из десяти человек по очереди под моим руководством училась разбирать-собирать, заряжать-разряжать и чистить их. Остальные сколачивали мишени или, вооружившись метровыми шестами, отрабатывали штыковой бой под командованием Хесуса Родригеса.