Одеты в серые комбинезоны, как большинство солдат Республиканской армии, но обуты в яловые сапоги, что большая редкость, тем более, для артиллеристов, которым грязь месить по дорогам и полям не приходится. Увидев, что привели на КНП, оба немного расслабились.
Поздоровавшись с ними за руку и отпустив провожатого, я представился и спросил:
— Как вас называть, камрады?
Один представился Мигелем, второй — Педро.
— Значит, Миша и Петя? — задал я уточняющий вопрос.
— Лучше называть испанскими именами, — потребовал первый.
— Как будто никто не знает, что вы из СССР! Да у вас на лицах это написано. Улыбаться научитесь. Здесь такими смурными не ходят, даже бездомные попрошайки, — насмешливо произнес я, заставив обоих покраснеть от смущения. — Ладно, мне без разницы. Не важно, как зовут кошку, если она ловит мышей. Будете здесь первые пару атак. Покажу, как надо делать, посмотрю, что умеете, а потом перейдете на батарею командовать двумя орудиями каждый.
После чего погонял их по полной программе, заставив проделать то же, что сам, когда расположился здесь.
— Откуда вы так хорошо знаете русский язык? — поинтересовался Педро.
Они обращаются ко мне строго на «вы», хотя в Республиканской армии принято на «ты», даже к генералам.
— Вырос в царской России. В начале семнадцатого мой самолет сбили над Болгарией, вышел в Грецию, потом оказался во Франции. Узнал, что случилась революция, там и остался. В Гражданской войне не участвовал, — подробно ответил я.
— Так вы еще и летчик⁈ — удивился он.
— Я многосторонняя личность. Был командиром летного отряда на Румынском фронте, — рассказал я.
— Мой отец воевал в Румынии пехотинцем, — сообщил Мигель.
— Может, встречались с ним, — предположил я, хотя в то время рядовой и капитан из разных родов войск имели слишком мало шансов познакомиться.
60
После сиесты, когда стало понятно, что атаковать нас не собираются, сводил парней к пехотинцам, познакомил с Креветкой. Они получили приглашение в ресторан и попытались уклониться. То ли денег было мало, то ли выполняли приказ не пить.