Еще один заход — и замок превращается в металлическое изделие непонятного назначения. Такая же судьба ждет и остальные три. Прячу «свёртыш» и рычаг в чемодан, достаю отмычки и начинаю с серьёзным видом ковыряться в сломанном замке, потому что слышу шаги Турка.
— Шо тут трещало? — спрашивает он."
"— Замок скрипел, открываясь, — ответил я и попросил твёрдо: — Уйди, не отвлекай.
Я поковырялся в замках еще минут десять для приличия, после чего тихо позвал подельника.
Турок притопал не спеша и начал с вопроса:
— Ну, шо, ваши сбоку, наших нет?
— Таки очень даже наоборот! — весело произнес я и открыл обе дверцы.
Тут мы с ним и присвистнули оба. В обеих половинах несгораемого шкафа на восьми полках лежали перевязанные суровой светло-коричневой ниткой пачки купюр по сотне одного номинала и немного россыпью и мешочки с монетами. На самых верхних — валюта: фунты стерлингов, доллары, французские франки, итальянские лиры, греческие драхмы, румынские леи. На самых нижних — холщовые мешочки с монетами, как серебром, так и медью, и один неполный с золотыми червонцами выпуска тысяча девятьсот двадцать третьего года, на аверсе которых мужик рукой сеял зерно на фоне дымящихся труб завода, а на аверсе было написано по краю «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» и внизу «Р.
— Сейчас пересчитаем и поделим, — сказал я.
— Может, увезем всё и там тихо спокойно? — предложил Турок.
— Не хочу переться ночью на Молдаванку и обратно, — отказал я.
Взяв у кассиров лист бумаги и карандаш, начал пересчитывать добычу. Точные курсы валют я уже забыл. Знал только, что американский доллар сейчас по официальному курсу по два рубля, а неофициальному по четыре. Думаю, мои подельники понятия не имеют об этом, посчитал по выгодному для меня варианту. Серебряными и медными монетами не стал заниматься. Пусть забирают подельники.