— Выезжаем в четверг утром на машине. Возьми револьвер и оденься во всё чёрное или тёмное. Обязательно возьми перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев. В отъезде будем дня два. Якобы я прочитал в английском журнале «Международный полёт» объявление о продаже хорошего самолета в Бордо, смотаемся посмотрим. Если понравится, купим, — сообщил я и спросил: — Тебя учили в контрразведке гримироваться? Неплохо было бы обзавестись на пару дней усами и бородами."
"— Особо не учили, но представление имею, — ответил он.
Мы выехали в восемь утра. Нам надо было преодолеть до темноты около пятисот пятидесяти километров. Примерно на половине пути, за Систероном, свернули в лес. Снега здесь еще нет. На некоторых деревьях не все листья опали. Я поменял номера на машине на французские. Сделал их сам из фанеры. Сейчас можно иметь из любого материала, хоть из картона, лишь бы хорошо читались.
В Салиньяке остановились возле придорожного ресторана, удивительно домашнего, может быть, благодаря официантке, милой и заботливой. Был пост по случаю Сочельника у католиков, поэтому отобедали густым буйабесом из речной рыбы с пастой руй (оливковое масло, панировочные сухари, чеснок, шафран, перец), которую намазываешь на хлеб, жареным карпом с тианом (нарезанные и запеченные в духовке в специальном глубоком глиняном блюде помидоры, баклажаны, кабачки, сладкий перец и местные травы) и, по совету официантки, нугой Монтелимар, в которой вместо грецких орехов был сладкий миндаль и еще лавандовый мёд.
После обеда еще раз свернули в лес и обзавелись усами и короткими бородками, став похожи на эмигрантов из России, которых много осело в этих краях. Глянув в зеркало автомобиля, не узнал сам себя. Впрочем, и без грима не узнаю.
Поужинали в Канне на восточной окраине в небольшом ресторанчике, где нас обслуживал насупленный пожилой официант. То ли мы ему не понравились, то ли по жизни такой.