Как в этом сиянии можно что-то действительно разобрать?
Внезапно всё исчезает. В голове звенит, гудит, вибрирует, но мир… такой обыкновенный, и вокруг Ланабет нет ни капли магии, нет потоков и печатей на стенах и потолке. Обычный мир, к которому я привыкла за восемнадцать лет жизни, снова со мной.
– Ох ты… – хватаюсь за голову. – Это было… Ничего же толком не видно, всё сияет. Как при этом можно что-то разглядеть?
– Требуется опыт, умение пропускать неважное, сосредотачиваясь только на активных потоках магии.
– Вы ведь ориентируетесь с помощью магии?
– Да. Это не так удобно, как зрение, но позволяет не теряться во всех этих пространствах, – Ланабет небрежно взмахивает рукой.
Восхитительная женщина! Наверное, я бы не смогла так стоически перенести выпавшие на её долю испытания. Сердце переполняется грустью: как несправедлив мир и ужасны преступления Культа.
Помимо схем магических печатей в книжечке содержится и теория.
– Почему меня не начали обучать по этой книге? – спрашиваю удивлённо.
– Ждали естественного укрепления дара, ведь некому было тебя направлять. – Ланабет, на миг замерев, поднимается с кресла. – С Лином уже закончили.
Со всеми этими вампирскими делами из головы вылетело, что Линарэну ломали щит правителей и проверяли сознание на установки лже-Заранеи.
От двери Ланабет зовёт:
– Валерия, поспешим.
Бросаюсь за ней. Ланабет уверенно шагает по залитым солнцем коридорам, сворачивает, спускается по лестнице с резными перилами, вновь сворачивает.
– Лин живёт рядом с лабораториями, – поясняет она на ходу. – Точнее, большую часть времени он проводил в них, даже ночевал там, но официальные его покои находятся рядом с исследовательским крылом.
Двери в покои Линарэна я опознаю по караулящим их гвардейцам.
– Они для охраны самого Лина, – поясняет Ланабет, будто ощутив моё смутное беспокойство. – Всем принцам положен караул у дверей личных покоев.
"Падающий в окно солнечный свет отражается в рубинах короны Ланабет, рассыпается вокруг алыми бликами. Я бросаю взгляд на улицу… К дворцу шагают Арен и Ника, протирающая сковороду платочком.
Поймав мой взгляд, Арен прижимает ладонь к сердцу, и в мыслях раздаётся тёплый голос: «Оказывается, Ника по совету Санаду закопала свою сковороду в саду. Сейчас сдам её охране и бегу к Лину. Люблю тебя».
«Я тоже», – сжимая запястье, отзываюсь я.