На лице императора проступают золотые капилляры, глаза горят, но Элоранарр этого явно не видит, спокойно выдерживает взгляд отца.
– Далее на повестке Киндеон, – напоминает Дарион. – Вероятное использование непризнанного мира вампирами.
Арен молниеносно оглядывается на нас с Ланабет и обращается к отцу:
– Моё личное мнение: сейчас не до него.
– Там. Умирают. Люди. – Губы умолкнувшей Ланабет сжимаются до тонкой линии.
– Мам, здесь они тоже умирают. И одарённые. К тому же эти вампиры могут быть связаны с Культом.
Ланабет вскидывает голову.
– Лана, – император опускает взгляд. – Ты не хуже меня знаешь, как сложно организовать экспедицию в непризнанный мир, особенно боевую экспедицию. Мы сейчас не можем себе этого позволить.
– Я знаю. – Ланабет поднимается, драгоценные бабочки в её волосах мелодично звенят. – А так же знаю, что загнанные в угол существа в тысячу раз опаснее. Если мы пойдём в Киндеон после победы над Культом, враги уже поймут, что проиграли, и будут сражаться намного яростнее.
– Предлагаешь вытравить их сюда, чтобы Культ стал ещё сильнее? – император не поднимает на неё глаз. – Или разделить силы? В Эёране исчезает магия, связь с Киндеоном может прерваться, и что делать тем, кто окажется там взаперти?
– А что делать тем, кто окажется там взаперти с вампирами?
– Они привыкли жить так.
Вокруг Ланабет взвиваются золотые потоки, она выпячивает подбородок, ноздри её трепещут.
– Сдерживать Культ – твоя обязанность.
– Я не отказываюсь, – император тоже поднимается. – Но сейчас не могу ради Киндеона ставить под угрозу Эёран. Я не могу отправить туда одарённых, не зная, смогу ли их вернуть. Лана… – Он тяжело вздыхает и обрушивается в кресло.
– Может, как-нибудь выманить этих вампиров? – я еле сдерживаюсь, чтобы не поёжиться от направленных на меня взглядов. – Предложить им что-нибудь?
– Амнистию? – поддерживает меня Арен, и я мысленно тянусь к нему. От меня протягиваются нити золотой магии, касаются его, ласкают…
– Плевали они на нашу амнистию, – Элоранарр покачивает ногой. – Им и там хорошо.