Тоже мне султан, блин!
Спасибо маме, которая подсадила меня на турецкие сериалы, из которых я теперь примерно знаю, как выглядит этот турецкий завтрак.
Ещё вчера вечером я закупилась всем необходимым, пользуясь картой Афанасьева. Даже посуду купила, чтобы всё выглядело максимально аутентично.
Куча менажниц и маленьких пиал. Единственное, что не нашла, - двухэтажный чайник.
Радовало, что из горячего нужно приготовить только яичницу и чай. Остальное всё - нарезки. Но затруднение произошло на этапе открывания банки оливок.
- Ну! Давай! – тихо ругалась я, пока Афанасьев слонялся по дому, с кем-то разговаривая по телефону. – Да чтоб тебя! – с силой поставила банку на стол и рванула к ящику, чтобы достать нож и поддеть крышку. Но врезалась в Афанасьева и тут же отпрянула назад, поняв, что коснулась влажной волосатой груди. – Надеюсь, вы только что после душа?
- Ещё нет, - спокойно произнес он.
- Фу! – пропищала я тихо и передёрнулась, будто стараясь смахнуть пот с мест соприкосновения с его торсом.
Афанасьев неспешно взял банку с оливками и, словно не напрягаясь вовсе, открыл её и вернул на стол, положив крышку рядом.
- Спасибо. Не зря турник мучили, - улыбнулась я ему натянуто.
Его лицо в ответ не выразило никаких эмоций. Босс молча ушёл в душ, а я сервировала ему стол и захлёбывалась слюной от запахов и того, насколько всё это аппетитно выглядит.
После душа Афанасьев принялся за завтрак. С чувством собственного превосходства наблюдал за тем, как я наливала ему чай, а потом морщился от его вкуса и запаха.
- Наверное, после кофе со вкусом гуталина чай на вкус как святая вода для чёрта? – хмыкнула я, надевая толстовку, чтобы уйти.
- Странный запах, - он демонстративно отставил кружку. – Свари кофе.
- Вообще-то, мне уже пора."
"- Свари кофе и садись завтракать, - бросил он, кивнув на стул напротив себя.
- С вами? Завтракать? За одним столом? – деланно удивилась я. – Разве так можно? Просто бросьте кость с барского стола в тот угол. Мне хватит.
- Кондратьева, не работай челюстями впустую. Сядь и поешь. Голодные песни твоего желудка слышал весь дом.
- Мой желудок и до этого по утрам пел, но что-то вы меня за стол не звали, - я протестующе скрестила руки под грудью, давая всем своим видом понять, что подачки из жалости мне не нужны.