А теперь мой зверь стоял на пороге моего кабинета и едва сдерживался, чтобы не растерзать меня.
Его взгляд прожигал, плавил мои внутренности. Мысленно он уже наверняка взял в руки ремень и выпорол мою задницу до кровавых ссадин. А я и не была бы против, наверное. Может быть, именно такое наказание наконец сделало бы мой ум острее, а чувства чище. Возможно, акт насилия над моим телом вернул бы мне способность здраво рассуждать.
– Выйди! ― рявкнул Паша на Амалию, и я чуть не начала улыбаться во весь рот. Едва сдерживалась, потому что его злость говорила о том, что ему не наплевать.
Ама вскочила с кресла, взяла сумку и застыла, глядя на меня. Я продолжала спокойно пить свой кофе и улыбаться, глядя на Пашу. Ну как можно было отвести от него взгляд в такой момент? Как, если я не видела его три недели и так сильно соскучилась? Как, если он был готов сжать губами мою холку и трепать, пока не сдамся?
– Ира… ― тихо позвала меня Ама.
– Выйди, я сказал! ― прогремел он снова, вперившись в Амалию тяжелым взглядом.
Я подмигнула Амалии и поставила чашку на блюдце. Медленно встала и посмотрела прямо на Пашу.
– Что за цирк ты устроил, Некрасов? ― спокойно спросила я.
– Это что за х*йню ты мне вчера наговорила?! ― процедил он сквозь зубы.
Я посмотрела на Амалию.
– Ама, зайдешь ко мне после тренировки, ладно? Тогда и глянем смету.
– Ладно, ― выдохнула она и сбежала из кабинета, как будто Некрасов угрожал ей.
Как только за Амалией закрылась дверь, Паша запер ее на замок и двинулся ко мне.
– Ты что здесь делаешь? ― спросила я, переставляя наши с Амалией чашки на полку шкафа. ― Ты же сказал, что еще неделю пробудешь в командировке.
– Лицом на стол, ― приглушенно скомандовал Павел.
Я обернулась и посмотрела на него с улыбкой. Мне приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы не показать, как внутри меня все вибрировало и звенело только от одного его присутствия.
– Я так не думаю, ― сказала я, складывая руки на груди.
Паша подошел к краю стола и остановился. Могучий, красивый, невероятно элегантный в деловом костюме. Руки в карманах, на запястье поблескивают дорогие часы, украшая широкое запястье.
– Лицом. На. Стол, ― еще тише повторил он. ― Быстро.
Я не знала этой его стороны. Никогда еще Некрасов не разговаривал со мной в таком тоне.