Так он чувствует, что мне не все равно.
В рекордные сроки стянув с себя одежду, Паша предстает передо мной во всей красоте своего обнаженного тела. Я присаживаюсь на край кровати и лукаво улыбаюсь, подтягивая его за бедра ближе к себе. В его взгляде пожар. Там столько эмоций, что можно отыскать, пожалуй, половину спектра из всех существующих. Я подаюсь вперед, не сводя взгляда с его лица, и обхватываю губами головку члена. Жадно посасываю ее, обводя по кругу языком.
– Ох, блядь, ― выдыхает Паша, зарываясь пальцами в моих волосах.
Я отстраняюсь. Его член толстый, ровный, идеальный. Влажный от моей слюны, он выглядит особенно соблазнительно.
– Еще, ― просит Паша.
И я даю ему еще и еще. Скольжу губами до упора то медленно, то ускоряясь, пока он тянет меня за волосы, а потом фиксирует мою голову и входит в том ритме, в котором ему нравится больше всего. Резко, порывисто. Я задыхаюсь и у меня текут слезы по щекам, но я бы ни на что не променяла эти несколько минут. Потому что так я выражаю любовь, о которой говорю ему.
Паша еще не знает, но эта наша встреча последняя. Мне нужен тайм-аут. Передышка от всех этих страстей и двойной жизни.
Паша перестает вколачиваться в мой рот, когда зависает на грани оргазма. Но он не позволяет себе кончить. Плавно выскальзывает из моего рта, но, прежде, чем он отстранится, я успеваю поцеловать самый кончик члена, от чего тот дергается.
– Какой бы мощный ни был минет, вот этот финальный поцелуй в твоем исполнении всегда дарит самые яркие ощущения.
Пока он говорит, его рука медленно скользит по моей щеке, накрывает грудь и сжимает ее, заставляя выгнуть спину. Паша жадно следит за моей реакцией, покручивая сосок. Я негромко стону и у меня закатываются глаза от ярких ощущений.