Стянув резинку с ее волос, я растрепал их и зарылся в них сначала пальцами, а потом еще и носом. Глубоко вдохнул, на все легкие. Задержал дыхание, давая этому запаху заполнить мои вены, и прикрыл глаза. Вот так хорошо. Так спокойно.
Мы простояли так минут десять. Я слышал, как кто-то из прислуги пытался ворваться в гостиную, но быстро ретировались. Мне было наплевать на все, что происходило вокруг. Я был сосредоточен на запахе и ощущении мурашек, разбегающихся под пальцами Амалии, которая запустила руку мне под пиджак и теперь нежно поглаживала вдоль позвоночника.
Через некоторое время Амалия подняла голову и посмотрела на меня. Возможно, вот этот взгляд, полный преданности и… какой-то нежности, а также успокаивающие объятия стоили того, чтобы отказаться от привычной жизни? Бросить любовницу, стать мягче по отношению к жене. Может, именно так можно обрести покой? Я представил себе, как каждый вечер, возвращаясь домой, я буду получать именно такие объятия, и уголки моих губ дернулись в улыбке.
– А я тебе снова испекла печенье, ― сказала она ласково, и внутри меня растеклось тепло.
– Спасибо, ― вышло почему-то хрипло.
Я поправил волосы Амалии так, чтобы они не закрывали ее лицо.
– Почему у тебя смуглая кожа?
– О, мама любит пошутить, что загуляла с испанцем, пока папа был, как всегда занят. Но на самом деле у папы испанские корни.
– Но он не такой смуглый, как ты.
– Если бы мои глаза не были похожи на отцовские, к маме была бы пара вопросов, ― просто ответила она.
"Амалия улыбалась и смотрела на меня светящимися глазами, а мне внезапно стало душно в ее объятиях. Слишком много всего этого. Хотелось поскорее отделаться от нее, чтобы здравый рассудок вернулся ко мне. Рядом с Амалией мои мысли как будто были подернуты какой-то пеленой, и это… пугало. И утомляло. Я не привык.
Аккуратно отстранившись, чтобы не обидеть, я сделал небольшой шаг назад. Руки Амалии упали по бокам, а улыбка стала натянутая.
– Я устал. Хочу принять душ и поужинать.
– Я не голодна, спасибо.
Амалия резко развернулась, подхватила вазу с цветами и скрылась в столовой. Я тяжело вздохнул. С одной стороны, мне хотелось позвать ее и сказать, что… Да нечего мне ей сказать. Я понял, что она обиделась, но не собирался ничего исправлять. Потому что все это между нами было слишком ново для меня. И я пока не мог определиться, как относиться к тому, что чувствовал.