И не вернусь более в Индию. Вы правы — у моего супруга ужасный характер, и я от него устала. Дома подам на развод. Учитывая, что даже мой решительный Джон не сумел вас поймать, то пусть это сегодня не выйдет и у его коллег. Англия переживёт такую неудачу, а я — я получу большое удовольствие!
— С трудом, но понимаю. И третья причина?
Мистрис Уоррен смутилась.
— Арабелла! Договаривайте до конца. Вы спасаете мою свободу, а возможно, и жизнь. Два дня мы будем висеть на волоске. Соглашаясь прятаться здесь, я подвергаю вас огромному риску.
— Это очень интимная причина, я не могу вам её назвать.
— Тогда я не могу принять вашу помощь и вынужден буду сдаться властям! Договаривайте — только зная всё, я сумею принять решение.
— Ну хорошо, хорошо! Мне неловко, но вы, офицеры, такие настойчивые… Третья причина — это вы сами. Я любуюсь вами всю неделю, начиная с Бомбея.
Таубе озадаченно замолчал.
— Да, любуюсь. И Джоли тоже. Правда, Джоли?
— Им невозможно не любоваться, мистрис Уоррен. Такое мужественное лицо, и такая фигура… Весь пароход — я имею в виду его женскую половину — не сводит глаз с мистера Таубе. Как же не спасти такого мужчину?
— Вот я и призналась. Всё думала, как с вами познакомиться, а в голову лезла только какая-то дрянь…
— Странно. И я ломал голову над тем же, но так и не нашёл слов…
— Лгунишка! У вас, поди, целая колода любовниц.
— Совсем прилично не надо! — испугался барон.
— Ну, почти прилично…
Весь длинный день Таубе провёл в каюте Арабеллы, стараясь не шуметь. Они вполголоса беседовали и к вечеру уже сделались совершенными друзьями. Независимая, эмансипированная, но женственная и элегантная, мистрис Уоррен плыла домой с целью начать другую жизнь — вот только ещё не знала, какую.
По коридорам рыскали команды, старались обнаружить пропавшего пассажира.
Вечером Джоли постелила барону в своей комнате, а сама ушла спать к хозяйке на диван.