Ведь решила же для себя, что не стану портить Стэнфорду жизнь, а выходило так, что я ее уже испортила, если он, конечно, действительно меня любит.
Любит… Боже, за что? Что он во мне нашел? Я же делала все, чтобы вообще ему не нравиться. При его-то данных, у него такой огромный выбор девушек, а его угораздило вляпаться в такое ходячее несчастье, как я.
И все же несмотря ни на что, легкие спирало от нехватки воздуха и сердце начинало горячо пульсировать, стоило вспомнить слова Стэнфорда о том, что он меня любит. Меня.
Я варилась бы в собственных переживаниях еще долго, если бы ко мне не заехали родители и не забрали к себе. Пожалуй, я еще никогда так не радовалась их вмешательству в мое личное пространство, как сейчас.
Мама, оказывается, накупила свежих стейков и, памятуя о моей прошлой просьбе, решила научить меня их готовить.
Мы втроем оккупировали кухню, и пока отец готовил салат, а мы с мамой жарили мясо, я успела рассказать о своих космических приключениях, опустив только историю со станцией «Скайбол». Мне не хотелось огорчать и волновать родителей. Они выглядели такими счастливыми из-за того, что я за столько лет наконец согласилась переночевать с ними под одной крышей.
Просто они не знали, что в моем доме мне больше нечего охранять.
Мы ели в гостиной за большим столом, как в те времена, когда я была маленькой. Что я вам хочу сказать? Собственноручно приготовленное мясо было ничуть не хуже, чем в ресторане. А может, даже и лучше. По крайней мере, в отличие от Илвара, я никогда не любила брать там стейки средней прожарки, а тут слопала две папины порции, и, честно, съела бы еще, если бы от количества поглощенного мяса меня не стало жутко клонить в сон. Просто хоть спички в глаза вставляй. И стыдно признаться, но я вырубилась прямо за столом.
Наверное, я просто впервые за долгие годы расслабилась. Вы даже представить себе не можете, что такое засыпать без страха и просыпаться не под звук командирского хронометра, а от теплого прикосновения маминых губ ко лбу.
— Вставай, соня, — в сияющем нимбе платиновых волос, подсвеченных льющимся из окна светом, Амели Ривз была ангельски красивой. Я засмотрелась, испытывая за нее гордость.