Шо всегда пила только ледниковую воду с соком клорипса, в котором, к слову, полезных для зрения витаминов А и Е было раз в сто больше, чем в обычной морковке.
— И что за член так возбудил всех клиентов клуба? — невинно поинтересовалась я.
— Гвоздь, — полагая, что это прозвище должно произвести на меня впечатление, торжественно возвестил Холли.
— Очень многообещающее имя, — подмигнула ему я. — Стоячее. Главное, чтобы по его гвоздю никто случайно молотком не ударил.
— Ударишь по такому. У него еще и замашки топорные, — хохотнул Макси.
— Оу, — отпила из стакана и деланно округлила глаза. — Гвоздь явно приверженец не хоуча, а отвертки*.
Последние мои слова утонули в дружном мужском хохоте, который мгновенно затих, потому что на горизонте неожиданно возник Стэнфорд собственной персоной.
Нет, ну что сказать? Бог — он и в закрытом снайперском клубе просто Бог.
Пушка у него была зачетная. Та самая — семнадцатая, пробивающая на хрен своей пулей даже корпус бронированной техники. Эта модель была лучшей в линейке «Брайанов», беспроигрышным оружием для убийства — идеальным продолжением руки стрелка. И в руке Стэнфорда она смотрелась божественно красиво, так, словно создана была именно для него.
Интуиция его, видимо, тоже никогда не подводила. Обозначив всех женщин клуба взглядом, словно мишени, Стэнфорд почему-то двинулся именно ко мне.
Но Шо была бы не Шо, если бы в ответ на это не заявила со свойственной ей наглостью:
— А что вы на меня так смотрите, милейший? Хотите спросить, совершеннолетняя ли я для того, чтобы ходить в таком коротком платье, пить крепкие напитки и дружить с плохими мальчиками?
Стэнфорд хмыкнул и, прищурившись, склонил к плечу голову, разглядывая меня теперь уже с совершенно иным интересом.
— Шо? — начиная догадываться, с кем имеет дело, спросил он.
— Не помню, чтобы мы были представлены друг другу, — мило улыбнулась я. — Гвоздь… Так, кажется?
В глазах мужчины мелькнуло что-то первобытно-хищное, истинно мужское. Так смотрят только на добычу или цель.
— Ты, говорят, неплохо обращаешься с «Брайаном». Разомнемся?
Опа-а.