Выжженая земля. Тетралогия

А с другой стороны – что там делать-то? Разве что поесть...

Войдя в кабинет, Калин с сомнением осматривает стул и, покачав головой, присаживается. Стул скрипнул, но выдержал.

– Ну что, майор? Вот тут незаметно, под самый конец, на тоненьких ножках подкрался песец! Просрали дерьмократы страну?!

– Не без того... А вы их не любите?

– Так за что ж их любить?! Окромя как языком молоть, ничего-то больше и не умеют! Я всю жизнь пахал! С утра до ночи! Трансформаторы вручную по ночам перематывал, чинил. Сам с мастерком стены выкладывал, ничем не гнушался! А эти.

.. все вечно в мыслях о несчастной нашей стране да об людях ее... Сами-то хоть что-то сделали, чтобы это положение улучшить? Нет, только языком работать здоровы!

– Так это вы на трансформаторах деньги всю жизнь зарабатывали?

Калин смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Нет. Врать не стану, я не лучше многих. Взятки давал и в разборках участвовал. Морды конкурентам набок сворачивал. Все было! О многом сейчас вспоминать стыдно, это ты меня правильно поддел! Но страны я не продавал и людей на улицу, как власть нынешняя, не выбрасывал.

Пока мог – честно дома строил. А как совсем прижали, ушел. Продал бизнес, как это сейчас говорить модно, и ушел. На мой век денег хватит. Мастеров своих с собой забрал. Тех, кто мне верил и о семьях своих заботился.

– Так вы, как я понимаю, в тайге своей не в одиночку живете?

– С чего бы это? Там у нас поселок целый стоит! Человек сто! Электростанция своя – я плотину построил, котельная – дома отапливаем.

И теплицы есть. Даже скотный двор свой!

– А чем топите?

– Так уголь рядом! Почитай, на поверхности лежит. Бери – не хочу!

– И как же это власть местная вам все разрешила построить?

– Их спрашивал кто? Денег дал – хоть аэродром сооружай! Ко мне и носа за четыре года никто не сунул!

– Хм... Ну, а сюда-то зачем приехали? Еще столько же жить смогли бы. Про вас никто толком-то и не знал...

– Времена ныне суровые – соцдействительность! Помнишь, кино такое было? Жулик там один слова такие сказал.

А ежели напрямки говорить, то сам-то я, может, и прожил бы сколько-то. Мне и так не очень-то до фига осталось, – он стучит себя кулаком по груди. – Мотор... А вот мужиков да баб ихних жалко. Не ровен час, нахлынет сюда народ всякий, глотку за кусок хлеба рвать станут. Долго ли они, пусть и в тайге глухой, отсидеться смогут?

– Что, были уже прецеденты?

– Спрашиваешь! Приезжали тут... уговаривали по-хорошему. Мол, хорош в лесу сидеть, впрягайся сызнова в ярмо.