Надеюсь, у вас достаточно химиков?
— Э-э-э… зачем?
— Питаться вы тоже соляркой собираетесь? Немцы, говорят, из нефти маргарин делали… может, и вы попробуете?
— Это произвол! По какому праву?
— Да ну? Вы же не граждане нашей страны — какое мне дело до вас? Живите как хотите! Нам не нужна ваша нефть, и мы не станем с вами торговать своим продовольствием.
— Это… — Араменко оглядывается на свою свиту. — Это вам не сойдет с рук!
— Сойдет.
— Но мы хотим простых рыночных отношений!"
"— Обмен танка на сорок тонн солярки вы называете рынком? Вынужден вас разочаровать — такой гешефт рынком не называется! Это базар — а на нем принято отвечать за свои слова! Резюмирую — ваше предложение отклонено.
— Вы не можете говорить от имени всех людей!
— А вы? Вас кто-то выбрал? Когда и каким образом, позвольте спросить?
Холеный молчит.
— Так что скатертью дорога, милейший! Купайтесь в своей нефти, коли вам охота. Говорят — кожные болячки вылечивает… может, и помолодеете.
Посмотрев на уходящих гостей, Лапин довольно усмехается:
— Надо же… Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда этих господ мордой в дерьмо прилюдно ткнут! Спасибо, Николаич, порадовал ты меня! Думал, не засмеюсь теперь долго — ан на ржачку пробивает! Как додумался-то?
— Разведке спасибо сказать надо. Установили они контакт с людьми в Усинске. Туда же не только по дороге доехать можно — ногами по лесу тоже вполне неплохо выходит.
— Ага! — полковник теперь уже улыбается во весь рот. — Значит, тыл у них…
— Слабый. Более того — эти умники все запасы со складов (а там кое-что было) ухитрились уже прожрать. Причем в одну харю, как понимаете. Снабжать едой жителей они не собирались. Вот продавать — это с превеликим удовольствием! А поскольку денег тут не густо, пайку пришлось отрабатывать. До последнего момента эти деятели были уверены, что завтра к ним на поклон придут.
— Слушай, а танки-то им зачем?
— А я знаю? Для понта, наверное… Ну, и для того, чтобы население не слишком борзело.
— Хм… ну, вполне возможно. Придут они, как думаешь?
— Этот «глава правительства», скорее всего, не придет — пришлет кого-нибудь. Но мы его завернем. Пускай сам приходит.
— Жестокий ты человек… — качает головой Лапин.
— Иначе нельзя. Он никаких шансов иметь не должен — воспрянет.