— Какие ты мелочи заметил! Ну, и что теперь из этого следует?
— А вот что… — Олия потер лоб. — Давайте, выстраивайте народ, якобы для выхода и сдачи. Отберите парочку девчонок помоложе, вколите им что-нибудь и зарядите взрывчаткой. Их задача — подорвать бронетранспортеры. Раздайте молодняку все гранаты и пистолеты — пусть пронесут это наружу и нападут на солдат после взрыва. И еще мы кое-что сделаем…
Толпа простоволосых женщин в разодранных одеждах подбежала к воротам оружейного склада:
— Убийцы! Отдайте наших детей! Верните нам их тела!
Склад безмолвствовал.
— Убийцы! — продолжала бесноваться толпа. Несколько странно было видеть в ней молодых женщин. На безутешных матерей они походили мало, разве что их дети взялись за оружие в три-четыре года? Логично было бы, если они искали своих мужей… но как раз об этом толпа ничего не кричала.
Мрачные бородатые мужчины, почти незаметные среди воющих женщин, осторожно приближались к воротам. Еще десяток метров — и можно уже будет ставить заряды… а за углом ждут своего часа отлично вооруженные и готовые ко всему бойцы.
— Здесь Тор! Даю целеуказание — квадрат девять. Группа вооруженных лиц численностью около пятидесяти человек.
Протрещали маховички наводки.
— Первая пошла!
— Левее два.
— Вторая пошла!
— Ближе один.
— Принято.
— Есть накрытие! Три мины — беглый огонь!
Готовый к штурму отряд буквально разметало по сторонам — не ушел ни один человек.
Часть осколков хлестнула и по толпе. Убитых не было (корректировщик постарался, наводя минометчиков максимально точно), но кое-кому слегка досталось. Этого вполне хватило для того, чтобы все вопли и крики (умело направляемые одной из женщин) мгновенно прекратились. Толпа бросилась врассыпную.
— Цеппелин-один — Тору.
— На связи Цеппелин-один.
— Даю целеуказание — мужчина в темной куртке.
— Принял. Не вижу его — заслоняет забор. Положите около него мину — вскочит, — снайпер был весьма категоричен.
— Не могу — поразим окружающих гражданских лиц, — не согласился с ним корректировщик.
— Ладно. Подождем…
Ободренный прекращением обстрела, лежавший на земле человек приподнял голову. Мины перестали падать? Вот и хорошо — пора уносить ноги.