Впереди все еще шли танки, ощупывая своими приборами окружающую местность. А позади уже вытягивались в одну линию транспортные машины. На ходу в них запрыгивали пехотинцы — оборона противника уничтожена! Пока еще они двигались по проделанному проходу — по его бокам могли оставаться мины. Но ничего, скоро машины выйдут на оперативный простор…
— Герр майор! Офицеры батальона собраны на инструктаж!
Гратц положил на ящик гарнитуру радиостанции и встал. Откинув полог, вышел из палатки.
— Майне херрен! Прошу садиться!
Подавая пример, он присел сам.
— Предвосхищая ваш вопрос, господа, отвечу — связи нет! Полковник Дуайт не отвечает. От генерала поступил приказ, подтверждающий выполнение поставленной ранее задачи. Так что — никаких кривотолков! Мы идем на Печору! Вопросы?
Офицеры батальона молчали.
— Нет, стало быть? Хорошо! Тогда — слушать всем!
Майор еще раз обвел всех взглядом.
— Итак, майне херрен, следующее. Первое — идем тихо! Никто ведь обратного не приказывал, так ведь? Мы просто сохраняем силы для решающего боя!"
"Второе — никаких конфликтов и несанкционированных контактов с местным населением! Особенно с женской его частью… Кого поймаю — пристрелю лично и при всех!
Среди собравшихся возник легкий ропот.
— Вам что — жить надоело? Хотите, чтобы нам в спины стрелял каждый куст? Перед нами несколько сот километров пути, и я не хочу пробивать эту дорогу с боем!
— Герр майор! — встал с места худощавый офицер-артиллерист.
— Местные жители. Здесь в каждой избе по винтовке или автомату. Не удивлюсь, если и пулемет где-то раскопают…
— Но… герр майор! Местному населению запрещено иметь оружие! Тем более пулеметы.
— Кем запрещено?!
— Местной… э-э-э… властью.
— Гауптман, вам известен способ резко повысить рождаемость в данных местах?
— Э-э-э… нет, герр майор… — артиллерист был явно растерян.
— Надо запретить местным мужчинам спать со своими женами. Не сомневайтесь, если приказ будет исходить от лица высокого начальства — его демонстративно проигнорируют.
— Как можно, герр майор? Ведь это же законная власть!
— Сильнее, чем любого захватчика, русские ненавидят только собственное правительство. Во всех его проявлениях. И в лице любого чиновника. Соответственно они относятся и к его указаниям.