Я и так настроил оба сканера, чтобы один постоянно мониторил авиационные частоты, а второй — стандартный диапазон, применяемый в пехоте.
— И что же тот, второй?
— Несколько раз я фиксировал какие-то помехи, которые вполне могли быть вызваны и атмосферными возмущениями. Да хоть бы и грозой, герр майор. Только вчера вечером такая была, если вы изволили обратить внимание. Но ничего указывающего на осмысленный радиообмен в эфире нет.
Так… полностью исключить то, что русские никому и ничего не передали, оказывается, невозможно… Даже и засечь такую передачу мы можем не суметь.
А с другой стороны — что они там сообщат?
Произошел подрыв неустановленного устройства, неизвестно кем поставленного?
Люди были?
Нет, рядом с местом подрыва они никого увидеть просто не имели возможности. По причине полного отсутствия людей ближе километра от мины.
Ну, количество пострадавших сообщат… направление движения… Все?
Да, все, больше просто нечего.
И факт встречи с патрулем… а это совсем невесело!
Нет, нельзя им давать возможность организовать нормальный радиосеанс.
Майор поднес к глазам бинокль, разглядывая противоположную сторону поляны.
— Засветка! Характерная для бинокля, направление — два пальца влево, от покосившейся ели, на десять часов!
— Принято… — приникла к окуляру прицела Гадалка. — Сейчас ты у меня наглядишься…
Приближенные оптикой, прыгнули вперед ветви деревьев. Левее…
Рука… это уже лучше.
А вот и сам человек.
Флектарн… Немец? Не факт, американцы приняли этот вид камуфляжа и для себя, для европейского театра военных действий. Как единый для всего НАТО.
Кто угодно здесь может быть.
Бинокль — стало быть, как минимум взводный. Офицер, это уже хорошо. Потеря командира всегда плохо влияет на прочих бойцов.
Палец мягко утопил кнопку на цевье — в окуляре прицела высветились цифры.
До цели двести восемнадцать метров, детская дистанция. Вот, правда, после выстрела сразу встанет проблема с тем, чтобы отойти… на таком расстоянии и просто автоматным огнем могут все кусты порезать.
Бесшумно сработал зум, лицо в прицеле выросло.
Снова нажать кнопку… поправка… можно стрелять!
Офицер внезапно опустил бинокль и посмотрел прямо в глаза Гадалке. Так, конечно же, только казалось, он не мог видеть ни ствола, ни прицела, да и смотрел до этого куда-то в сторону. Туда, где, теоретически и должен был бы лежать стрелок.