— Ты не охренел, часом?
— Он не один такой был. В советское время и другие подобные штучки попадались. Я уж думал, их давно на металлолом все порезали. Ан нет! Целы. Вот и придумал я следующий фокус. Блокируем выход с рудника. И накрываем там все живое минами. В каждом таком поросенке взрывчатки столько, что этот наш домик с одного попадания развалится. Полсотни мин — и нет там больше ничего и никого. Как тебе такое решение?
Глыба покачал головой.
— А говорят, я головорез… Ты на себя в зеркало когда в последний раз смотрел?
— А что?
— Да так… Присмотрись, когда рога расти начнут.
— У тебя выбор есть? Сюда будешь гостей дожидаться?
— Нет выбора, это ты правильно сказал. А стрелять кто будет?
— Сам и буду. По основной специальности, если ты не в курсе, я артиллерист. Не забыл еще, чему учили.
— Ну, что ж… я тебя за язык не тянул. Хотя, откровенно говоря, ты прав. Не сегодня, так завтра.
Поселок оказался неожиданно основательным. Дома в нем были преимущественно каменными или сложенными из толстых бревен. Со слов Ирины, строили его ещё в тридцатые годы и с того времени не раз ремонтировали и подновляли.
Ещё на подходах нас встретили дозорные. По их словам, за пару часов до нашего прихода прибежал один из уцелевших засадников, сообщил о гибели всей группы. Парень был ранен в руку, но оружие, малокалиберный карабин, сохранил.
Нас принял старший в поселке. Это был кряжистый пожилой мужик. Звали его Демьяном Семеновичем Ноздревым. Предложив мне присесть, он вопросительно посмотрел на пленного.
— Язык, — коротко поясняю ему. — Надо же знать, с кем дело имеем? Вот он нам и расскажет кой-чего…
— Обломаешься! — неожиданно спокойным голосом отвечает тот. — Только тронь меня пальцем — весь поселок ответит!
— Да? — язвительно вопрошаю я.