И да, я себе обещала не говорить ей ничего по поводу того, что вот хватит ей есть такими объемами, меры не зная, чтобы поберегла свой организм, ведь убивает, обжираясь».
— Словечки употребляешь довольно грубые. Странно, что тебе еще в твоем ресторане пинка не дали, — сказала, посматривая на часы, рассчитывая время, чтобы попасть вовремя на прием.
— Ха, эта гнида, администратор херов, все мечтает меня выкинуть. Говорит, что я баба деревенская.
— Зачем он так женщин обижает?! — проговорила с улыбкой, на что она скривилась и посмотрев на печенье насупилась.
— Вот, Атаманова, ты с таким жалом мужика себе путевого никогда не найдешь.
— Я пока не тороплюсь, — просветила я ее, на что она довольно улыбнулась и, проведя рукой по шикарной груди, и талии, затерявшейся в складках, гордо выдала мне:
— Заметь, не спортсменка и не леди, а уже в третий раз замуж вышла.
— Вот и мне интересно, где ты их сердобольных, маленьких, щупленьких откапываешь? Признавайся, где таких искать, — прищурилась, с огромным интересом ожидая познавательного рассказа.
Наташка у нас любит быть невестой на свадьбе. Обычно это всегда проходит феерично — с драками, выяснениями отношений, а потом веселой пьянкой, отчего на следующий день гости не помнят, что творили. Я обычно наблюдаю, ну и успокаиваю, когда считаю, что пора заканчивать. Мне отец нравится у Голькиной. Мировой мужик. Умный, четкий и душевный. С ним разговаривать одно удовольствие.
— Где-где… нравится им моя еда. Вот! Егорчик, последний мой заморыш, например, решил лично благодарность сказать за ужин, а тут я, заявившая, чтобы завтра пришел, и тогда ему шикарное блюдо сделаю, что он через два месяца замуж возьмет.
— А он?
— А что он, Фома неверующий, сморщился, гад плешивый, посчитав меня недостойной.
— Прям такой и есть?
— Ну, нынче мужики лысеют и, вообще, мельчают. Даже взять бабу не могут на руки.