Электромеханик — мой корешок, подружились еще на ремонте.
Прибежал к лебедке — изо рта котлета торчит недожеванная.
— Что случилось?
— Файя! — орет английский лебедчик и радостно улыбается.
— Сейчас, Викторыч! — Электромеханик кладет котлету на фальшборт и лезет в контроллер. Минута — и лебедка начинает урчать. Электромеханик с победным видом наблюдает за медленно наматывающимся на барабан тросом.
Трах! Бах! Ограничитель не срабатывает, гак с полного хода втыкается в блок и намертво заклинивается там.
— Капут! — радостно орут англичане.
Теперь надо майнать стрелу на палубу, выбирать гак из блока, но английское устройство с противовесом не дает возможности уложить стрелу на палубу. Из-за этого их проклятого устройства и ограничитель не сработал.
Работяги с быстротой актера, который один играет все роли в пьесе, начинают переодеваться, сбрасывают каски, втыкают страшные крюки в доски. И вот они уже все в барже и черной цепочкой бегут к набережной дока — обедать."
"Грегори Пек перед уходом сообщает, что после обеда они не смогут работать, если на каждый трюм не будут вывешены по две осветительные люстры, люстры еще надо повесить и за бортами, чтобы осветить баржи.
Звякнул вахтенный, вызывая к трапу, — возвращался капитан.
— Ну как? — спросил он. — Пива хочешь? Принесли тебе бутылочку.
— Сумасшедший дом, — сказал я.
— Мы тебе и соленых арахисовых орешков принесли к пиву, — сказал помполит.
Прошлись по трюмам, решили:
— Здорово работают, черти!
И действительно, за половину смены они выкинули досок куда больше, чем поляки в Гданьске. Кажется, и не работали, а наработали много. Противовес им явно помогал.
Спускаюсь в кают-компанию суп доесть.
Там разговор о забастовках. Кто, где, сколько времени простоял под забастовкой. Чемпионом оказывается старший механик — он у нас самый старый моряк. Три месяца во Франции проторчали в пятидесятом году.
Я размяк в тепле, уши развесил.
Приходит стивидор, заявляет, что работать они не могут, так как у судна крен и проклятые их водяные бочки, опускаясь вниз, бьются о борт.
Нет такого судна, которое не будет самым неожиданным и странным образом крениться, если нагружено лесом.