Там есть банка Альмиранти-Сальданья с глубинами около семидесяти метров. Можно под теплым солнцем в дрейфе лежать, греться и рыбу ловить."
"Прямо в рубку на ночную вахту позвонили мне ребята из экспедиции, пригласили после смены в четыре утра к ним. У ребят отличное настроение — работу они выполнили хорошо, Москва похвалила. И еще всем нам было приятно, что идем мы почти на чистый норд — все-таки домашнее направление. Слухи, конечно, по судну, что месяца через два, к Новому году, ошвартуемся в гавани Васильевского острова.
Я сидел у ребят, пили разбавленный спиртик тайком от высокого начальства, слушали магнитофон, трепались за жизнь, спорили... Пришла радиограмма: лечь на Монтевидео, сдать материалы на самолет, который прилетит за ними туда, и возвращаться в Индийский океан.
Главная тяжесть нашей работы — в неопределенности: не знаешь, куда повернут через минуту, не знаешь, сколько времени будет рейс. Зимовщик засел на Антарктиде и сидит, ждет, когда за ним «Обь» приплывет, ему есть для чего дни считать.
26.10.69
Если бы сегодня глухой ночью в кромешной темноте кто-нибудь притаился в рулевой рубке теплохода «Невель», то смог бы подслушать такой диалог:
— Ну, что-нибудь видно?
— Нет.
— Машина чего-нибудь изображает?
— Рисует на пятидесяти, а надо двадцать пять.
— Глубь материка?
— Да. Горы нет на карте. Есть три речки — Хосе-Игнасио, Гарсон и Роча. Они вытекают в разные стороны из одной точки.
— И машина рисует эту точку?
— Да, а они все попрятались — это очевидно.
— Залезли в норы и затаились?
— Да, но им это не поможет.
— Мы их все равно найдем?
— Я в этом убежден.
— Они хорошо окопались, эти мерзавцы!
— От уругвайцев можно ожидать чего угодно.
— Я тоже думаю, что они способны поставить дымовую завесу над всем материком.
— С них станется! В лоции написано, что они состоят из смеси индейцев, испанцев и итальянцев. Представляете, какие у них женщины?
— Они прячутся вместе с женщинами?
— Я сейчас уточняю.