Только что звонил подкупленный чиновник из администрации действующего президента, сообщил, что Россия отправила сюда троих людей, собирающихся найти и освободить пятерых ученых. Тех самых химиков, четверо из которых томятся сейчас в подвале виллы, а пятый – корпит в лаборатории на третьем этаже, производит свое зелье. А зелье-то ого-го какое интересное, штуковина мощная получилась, даже превзошла все мыслимые ожидания… Что же, позволить далекой заснеженной стране отобрать все надежды?
Барон проследил, как бутылка окончит свое вращение.
– Джонни, мне сейчас звонили из правительства. Говорят, что сюда направляются трое русских. Хотят перекопать сельву, найти ученых, коих мы захватили две недели назад, ну и уже отобрать их у нас. Разве это не наглость, Джонни?
– Конкретная наглость, господин Барон.
Барон замедленно кивнул несколько раз. Россия вообще иной раз переходит все рамки допустимого, может запросто отправить своих людей в любую страну мира, те там наведут шороху, не раз уже бывало, и преспокойно вернутся назад.
– Джонни, что могут сделать трое русских?
Начальник охраны пожал плечами. Русские могут сделать все что угодно, не раз уже сталкивался с этими отмороженными варварами, не признающими никаких правил.
Ответил после паузы:
– Смотря какие русские, господин Барон.
– Не понял. Поясни, Джонни.
Начальник охраны принялся загибать пальцы:
– Русские бывают разные, господин Барон. Бывают такие, как захваченные нами ученые: слабаки, нытики, амебы, таких можно хоть в кислоту опускать, все так же будут плакать, вопить о правах человека, звать адвоката, предлагать деньги, лишь бы их больше не мучили.
Джонни загнул второй палец:
– Бывают русские покрепче, господин Барон. Ну, например, те самые русские мужики-бизнесмены, о которых в книжках пишут и по новостям передают. Торгаши, с большими связями, так сказать. Если их тронуть, то уже скоро можно ожидать в гости толпу здоровяков с бейсбольными битами. Или снайпер с соседней крыши стрельнет.