В процессе перемещения, как и говорил Испепеляющий, проклятие разрушилось, и меня буквально придавило здоровым мужиком, которого я держала на руках. Я даже возмутиться не успела, так как бедная крыша не выдержала нашего веса и проломилась. С воплями и нецензурной бранью мы рухнули на старые, истлевшие детские сани-плетенки, еще застеленные ветхим одеялом.
Я отбила себе зад и оказалась погребенной под массивной фигурой.
– Слезь с меня, кабан! – взвыла я, пытаясь спихнуть с себя голую тушу. Вообще лицезреть его высочество нагишом я не желала и поэтому зажмурилась.
– Лиса-у… – начал он. Выругался, забарахтался и повторил уже без кошачьих интонаций: – Лиса, прости, я не специально.
Голос у принца оказался приятным, низким с хрипотцой и знакомыми интонациями.
– Прощу, я прощу! – стонала я, пытаясь столкнуть принца с коленей. – Все прощу, только слезь бога ради. И чем-нибудь прикройся, а то я глаза открыть не могу.
– Вот, – обиженно запыхтел высочество, все же поднявшись. – Раньше тебя это не смущало!
– Конечно, – согласилась я.
– А нечем… – растерянно отозвался Михаэль, выругался и, видимо, что-то уронил, так как послышался грохот.
– Мы в сарае деревенского дома… – тихо начала я. – Тут должно быть все, посмотри, нигде шкаф не стоит? Или комод какой-нибудь.
– Стоит… – задумчиво отозвался он, и скрипнула створка.
– Ну?
– Я не буду это надевать на себя! – возмутился Михаэль.
– Слушай, принц, значит, в старом, никому не нужном шмотье тебе ходить не нравится, а сверкать голой задницей – ничего? Положению соответствует?
– Ладно, ладно! – засопел высочество. – Но тут все какое-то…
– Какое? – устало простонала я.
– Маленькое… – озабоченно отозвался парень. – Я не влезаю.
– Ну Михаэль! Ну как-нибудь впихнись! Жрать-то столько было не нужно!
– Все я, только не смейся!
Я открыла глаза и в сумраке сарая сначала заметила полотно хода, которое светилось прямо рядом со шкафом.
Принц был похож на русского богатыря из сказок – такой же светловолосый с рыжеватым оттенком, с открытым симпатичным лицом, и косая сажень в плечах. Не толстый, но очень массивный.