Но кот, проявив чудеса грации, все же подтянулся и уселся на качающейся люстре, обнял лапами один из светильников, растопорщил хвост, видимо, чтобы лучше держать равновесие, и обиженно уставился на меня.
– Злая ты, Лисо-у-чка! Я-у, со всей душо-у-й, а ты-у-у-у!
В его голосе было столько тоски, что мне на миг даже стыдно стало, но потом я вспомнила, что этот поганец королевской крови меня подло выкрал, обманул и подставил, и угрызения совести моментально сошли на нет.
– Со всей душой, говоришь? – Я запустила в мерзавца подушкой.
– Ну… – Кот не сказать, чтобы смутился, скорее, несколько растерялся. – А ка-у-к же? Если бы я тебя-у сюда пригласи-у-л, ты бы ведь не пошла…
– Да, не пошла бы. – Спорить не было смысла. Я не скрывала свою позицию ни тогда, ни сейчас. – Я ведь говорила, что не стану сюда возвращаться! И поверь, у меня есть на то причины!
– Вот поэтому и обманул… – без зазрения совести заявил кот, свесившись с люстры.
– Ты уладил с папой все вопросы! – взвилась я, готовая кинуться на поиски швабры и добраться наконец до лохматого мерзавца. – Ай, какой молодец! А меня ты спросил? Мне кажется, сначала нужно было уладить вопросы со мной, а потом уже с папой!
– Лисо-у-чка, есть предложения, от кото-у-рых не отказываются.
– Так сделал бы, а не воровал! – в сердцах бросила я и обиженно надулась. Хотелось разрыдаться от бессилия.
– Ну… – Котику на люстре было не очень удобно, он постоянно перебирал лапами, и я надеялась на то, что все-таки сверзится. – Я посчита-у-л, что ты-у можешь из-за своей эмоциона-у-льности и юности не оценить свалившего-у-ся на тебя сча-у-стья.
– То есть ты меня облагодетельствовал? – Я перешла на низкое шипение.
– Ну как-то-у так, – согласился пушистый, не чувствуя подвоха.
– Знаешь что, рыжий, – очень тихо заявила я. – Валил бы ты куда подальше. Я не хочу тебя видеть!
– Ну а куша-у-ть-то? – уточнил кот, казалось, совершенно не обидевшись на грубость. – Я распоряжусь, и тебе-у принесут кушать. Индеечка запеченн-у-ая? Суфле-у клубнично-у-е и оладушки. Ты ведь будешь куша-у-ть оладушки?"
"– Михаэль, серьезно? – Я решительно не понимала.