– Ты обещал, что со своей стороны тоже сделаешь все, что в твоих силах.
– Я и сделал. Даже заставил Егора обратиться к своей сестре, у нее есть мощный канал на самом верху. Мам, вопрос не в том, кто сколько сделал, а в том, чтобы сейчас принять верное решение. Завтра с утра я встречусь с Егором, объясню ему, что нужно изменить параметры заявки, внести в нее или другое время, или другое место. Это наш последний шанс, второй раз менять заявку не позволят. Если они так жестко контролируют, то и новый вариант обязательно проверят.
– Понимаю твою тревогу и разделяю ее, – кивнула Марфа.
Плавным грациозным движением она налила себе травяной чай, отпила несколько глоточков.
– У тебя есть конкретные соображения? Или ты приехал с истерическим криком: «Мама, что мне делать?»?
Муратов рассмеялся и погладил мать по руке.
– Ты по-прежнему ведешь себя как начальник с нерадивым подчиненным. Никак не отвыкнешь. Хорошо, что я не обидчивый, а то начал бы дуться.
– Ты не обидчивый, потому что я тебя таким воспитала, – улыбнулась Марфа. – Давай ближе к делу.
– Вспомни, пожалуйста, как можно точнее, что тебе рассказывала бабушка про этого Виталия Андреевича. Каждое слово, каждую деталь."
"Это было действительно важно. Тогда, в двадцать шестом году, для Елены, дочери Юрия Константиновича Пашутина, не имело особого значения, откуда взялись и как были заработаны те деньги, которые ей принес и подарил странный человек, представившийся Виталием Андреевичем. Даже неизвестно, настоящее ли это имя, а фамилию свою он не назвал.