«Дощечка по-прежнему плещется в прибрежных волнах», – как сказала бы Марфа. Тимофей старался не показывать, что его самого беспокойство охватывало все сильнее. Что же не так с заявкой, которая еще два месяца назад казалась самой обычной и безобидной? Неужели Марфа права, кто-то играет против Стражалковского? Причем играет всерьез, вдолгую, даже изменение заявки не помогло.
Пришлось снова назначать встречу в гольф-клубе. И снова платить информатору.
Услышав имя, которое назвал партнер по игре, Муратов ушам своим не поверил.
– Это точно он? Министр энергоресурсов?
– По моим сведениям – он, – подтвердил информатор.
Ну, Кристина, ну, сучка драная! Они-то с Егором рассчитывали, что единокровная сестрица поможет, попросит своего бывшего любовника посодействовать, а она что творит? Егор тоже хорош: заверил, что Кристина пообещала. Какими словами пообещала? Что конкретно? Этого Егор не рассказывал, просто отчитался, мол, съездил, встретился, поговорил, решил вопрос, все будет сделано, сестра обещала.
Теперь хотя бы понятно, кто давит на Комитет, мешает получить разрешение. Нет, ну надо же! Кристина оказалась злопамятной и мстительной. Кто бы мог подумать? Обвела младшего братишку вокруг пальца, не сказала «нет», но сделала по-своему. Как говорили в старину, «с точностью до наоборот».
Ладно, что толку хлопать крыльями, надо срочно придумывать, как воздействовать на ее милого дружка-министра, чтобы отозвал свое указание.
Надо поговорить с Егором. Пусть напряжет свои связи и знакомства, поищет пути подхода к тем, кто близок к дружку его строптивой злобной сестрицы. В конце концов, его заинтересованность в заявке легальна, открыта и понятна, и никого не удивит, что человек хлопочет за собственную выгоду. Муратов должен оставаться в стороне, в тени.