В этот раз я буду чувствовать боль и отвращение. И это будет прекрасно, потому что я буду собой. Мое тело много раз принимало в себе мужчину. И ничего это не меняет. Я все та же. Свою изнанку я ощущаю неизменной, но сегодня… Сегодня я, наконец, смогу это оплакать.
Айдвариан заставил ее встать, захлопнул дверцу клетки и указал на кровать.
— Стели, — велел он.
— Нет, — ухмыльнулась совершенно безумной улыбкой Лания. — Если хочешь насиловать меня, а потом убить, то давай сам. Я и пальцем не пошевелю. Хочу посмотреть, как глава государства лично прислуживает своей неудержимой похоти.
Айдвариан окинул ее взглядо, и уголок его губ приподнялся. Эта полуулыбка сделала лицо человечнее.
Он не коснулся матраса и одеяла, лишь неуловимо пошевелил пальцами, подчиняя движение предметов своей магии.
Затем мужчина вышел вон.
Ламия заметалась по камере. Она не находила себе места. Не пыталась укрыться в клетке. Ей вдруг стало все равно. Хотелось умереть немедленно, и одновременно пережить этот день.
— Помоги мне, — сказал правитель, внося тяжелый поднос с едой.
Лания отпрыгнула к стене, но уловила вкусный запах и опасливо взяла из его рук ношу. Он швырнул на кровать платье.
— Одевайся.
Девушка поставила поднос на столик и без лишней стеснительности сбросила его пиджак на пол. Ленты все еще обвивали ее тело, и она сняла их с нескрываемым удовольствием.
— Рабское заклятье ужасно, — вздохнул он. — Но я думаю, что оно оберегает женщин. Такое рабство гуманнее. Если я сейчас тебя изнасилую, тебе будет хуже. Ни взаимного желания, ни покорности, идущей изнутри.
— Не будет, — возразила Лания. — Ведь я останусь собой.
Помоги мне
Лорд кивнул, предлагая поесть.
Девушка взяла тарелку и набросилась на ее содержимое. Было очень вкусно. Голод не давал оторваться от еды.