Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

— Я люблю тебя, хозяин, — ответила она, поднимая на него максимально покорный взгляд.

— Жестокая, — его глаза полыхнули огнем.

Беатрис освободила одну руку и коснулась его щеки:

— Тар, — хрипло позвала она, наслаждаясь его ласками, — прости.

Он остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя, Тар, — прошептала она, глядя прямо на него.

Он уже пожалел, что заставил ее так сказать, потому что чувства, вызванные этими словами, были мучительными. Слышать и становиться от этого счастливым.

Слышать и понимать, что это ложь… Он убрал руку от ее нижних губ и вошел резко. Движения его тела были сильными, жесткими. Слова, которые он заставил ее произнести, стояли в ушах звоном. Ему не было дела до правды. Попросил — она сказала и то, что он чувствовал теперь было наслаждением, почти счастьем. Потому что убедить себя в этом было легко. Пусть не настоящее счастье, но оно было. Эритар имел ее на своей постели, мог удержать, мог больше никогда не отпускать. Мог заставить любить.

Сейчас его ладонь захватывала только одну ее руку, вес приходился на нее. Стон боли дал ему понять, что еще немного и девушка получит травму. Отпустил совсем. Наслаждение было настолько острым, что он полностью сосредоточился на движениях в ее покорном теле. Память подкинула картинку, как Беатрис опустилась на колени и посмотрела своими огромными и возбужденными глазами. Еще будет время сделать с ней что угодно. Все, что придет в голову, а сейчас только жадные движения, бешеное наслаждение, раскрашенное взаимными стонами, переплетением рук и ног.

Поцелуями, судорожными касаниями губ, ласками, переходящими в болезненные укусы, захваты, шлепки.

— Мое имя, — шепнул он.

— Зачем? Ты его забыл? — Беатрис была собой даже в такие минуты. Ее голос плыл от страсти, она лежала под ним распластанная, забывшаяся, но умудрилась и тут проявить характер.

— Хочу убедиться, что ты со мной, — прорычал он.

— Тар, — ответила она. — Это ты — мой Тар. Я — твоя Беатрис.

Он вошел в нее сильнее, чем следовало, заставляя ее упереться в плечи, попытаться отодвинуть бедра.

Лишь усмехнулся этой попытке.

— Руки за голову, — прошептал он. — Еще раз коснешься меня, и я лишу тебя возможности ими шевелить на сутки.

Ответом был стон, переходящий в крик. Беатрис успела выполнить его приказ, затем тяжело задышала, повернулась к нему.

— Тар, — сорвалось с губ.

Взгляд застыл, останавливаясь и устремляясь в глубину его глаз. Тело тоже замерло.