Князь Сакульский сходит в поход, посидит в шатре, попивая вино, послушает, как хан раздает приказы своим нукерам, с безопасного расстояния полюбуется на схватки — и станет заметно богаче. Только и всего.
Рать неспешно двигалась по широкому утоптанному тракту. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась степная конница: стеганые халаты, мохнатые шапки, круглые щиты и саадаки на крупах лошадей, копья у стремян. Холопы тоже ехали с рогатинами, при оружий — но без брони. Земли еще псковские, до Печор три перехода — чего бояться?
Несмотря на середину сентября, леса вокруг уже облетели и просматривались на сотни саженей в глубину.
Андрей долго смотрел на это селение, пытаясь понять, что же оно ему напоминает, а когда отвернулся, увидел опять же знакомую топкую болотину, не заросшую даже неприхотливыми ивовыми кустиками. Только редкие корявые березки пытались удержаться на разбросанных там и сям островерхих кочках.
— Вот проклятье… — По спине и животу побежал холодок от неприятного предчувствия.
— Ты чего, княже? — забеспокоился Пахом.
— Не знаю… — неуверенно ответил Андрей. — Не нравится.
— А ну, ребята, — тут же скомандовал холопам дядька. — Бердыши разобрать, щиты к ноге повесьте, косари и сабли поправьте, дабы удобно браться было.
— На паре пищалей пороху подсыпь на полку и фитили запали, — тихо приказал князь. — Пусть подымят. Не обеднею.
— Сделаю, княже… — Пахом спешился и принялся высекать искру.
— Предчувствие у меня дурное, дядька, предчувствие… — Зверев пнул пятками коня, нагоняя оторвавшихся татар.
Болотина оборвалась, отрезанная от густого березняка прямой и ровной, похожей на дренажную канаву, речушкой. Лес подступал почти к самому тракту, по краю опушенный ивовыми зарослями. На ветках болталось множество сухих стеблей — словно повозка с сеном проехала слишком близко и ободрала себе мохнатый бок.