Видать, Господь на нашей стороне. Давай и мы службу отстоим.
— Обедня? Разве сегодня какой-то праздник?
— Нет, княже. Но кто-то, видать, заказал. Я и сказываю: повезло.
Храм в Громыславе тоже стоял не внутри стен, а немного в стороне, на берегу, хорошо отражаясь в тихой гладкой воде.
Гости из Калачинского острога скинули шапки, вслед за местными казаками вошли в церковь. Андрей, оглядываясь по сторонам, с удивлением обратил внимание, что никто из казаков не бреет головы. Просто ни один! То ли все считали себя в трауре, то ли…
Из-за алтаря вышел попик в золотой фелони, с кадилом и крестом.
В самом храме Андрей ничего говорить не стал, но когда казаки, оживленно переговариваясь, хлынули на улицу, он заскочил на какой-то чурбак и громко потребовал:
— Слушайте меня, люди добрые! Я, князь Сакульский, прислан к вам по осени с царскими дарами. Ныне же я, как человек истинной веры, желаю Отчизне своей послужить и православному делу нашему. Желаю отомстить османам страшной местью за слезы русские, за кровь невинную.
— Я, атаман Саразман Рваное Ухо с князем Андреем Васильевичем иду! — нарушая тишину, выступил вперед его спутник, сдернул шапку и шваркнул ее о землю.
— Куда же ты вести нас намерен, княже? — поинтересовался взрослый усатый казак в шапке с длинным колпаком, свисающим набок почти до плеча.
— Слово не воробей, вылетит — не поймаешь, — покачал головой Зверев. — Как бы до нехристей весточка не долетела, что супротив них готовится.