Но галера приближалась, становилась все различимее на фоне звездного неба — и оставалась тихой и сонной. Слабые фонарики на мачтах, шлепанье волн о борта, крики далекой ночной птицы.
Молча переглядываясь, холопы быстро окружили судно, ненадолго затаились в ожидании сигнала. И едва среди ночи в воде нагло каркнула ворона, дружно взмахнули руками, загоняя шипы в дерево, вскарабкались наверх.
— Ур-ра-а-а!!! — Андрей опять перемахнул борт между левыми пушечными люками, резко присел, загоняя косарь в грудь правого османа, а шипами на левом запястье пробивая череп другого, прыгнул дальше, полосуя горла сонных людей, кромсая шипами виски и лица.
— Кто-о?! — сверкнул-таки в воздухе ятаган.
Зверев вскинул руку, закрываясь привязанной к предплечью пластиной, ударил османа в живот — однако нож не смог пробить толстый широкий кушак. Басурманин попытался обойти справа — но его ударили косарем в спину.
— Ура! Ура! Мы свои! Не убивайте! Мы русские!
— Что, уже все? — разочарованно развел руками князь.
Да, действительно, схватка закончилась, не успев начаться. Когда тридцать воинов нападают на такое же количество спящих врагов — другого исхода быть не может.
— Мы русские, русские! Вот вам крест! Мы православные, освободите нас! — прыгая на своих скамьях, просили гребцы.
— Утром, все утром! — прикрикнул Зверев. — Потерпите еще немного, сейчас не до того.
Он вышел на нос, на абордажный «клюв», с усмешкой глядя, как по воде скользят призрачные струги, поблескивая в слабом свете звезд обнаженными саблями и топорами.
— Ты ли это, Пахом? — громко поинтересовался князь. — Долго спишь. Расслабьтесь и никуда не прыгайте. Все уже кончено, галера наша!
— Ура князю!! — взорвались единодушной радостью струги. — Любо! Любо! Любо!
— Это точно, — признал Зверев.
— Прости, Андрей Васильевич. Это я с холоду. Перепутал маненько.
— Ох, избаловал я вас, неслухов… Ладно, слушай мою команду. Трупы за борт, весла на воду! Уходим! Нечего нам тут более торчать.
Утро застало казачью флотилию возле облюбованного князем Сакульским острова, скрытого от степи широким болотом.