— Да зачем же его воровать, дядюшка! — не выдержал Зверев. — Вполне хватит флакона его крови! В крови душа человека, из нее врата можно сотворить и в душу комтура этого проникнуть. Видеть, что глаза его видят, слышать, о чем он сказывает, воспоминания его ощутить…
Все, слово вылетело, и его было не остановить.
Князь Друцкий задумчиво почесал нос, крякнул:
— Как же, чего проще… Где же мы кровь его возьмем?
— Есть одна мыслишка, — засмеялся Андрей. — Как ты думаешь, Юрий Семенович, лекарь при после ливонском имеется?
— Должен быть.
Князь Сакульский поднялся, открыл сундук, развязал узел своей чересседельной сумки, достал окованную бронзой шкатулку, откинул крышечку, пробежал пальцами по заткнутым пробками глиняным флакончикам. Выдернул один:"
"— Вот, Юрий Семенович, настой травяной. Лепестки кувшинки и боярышника, чуток брусники.
Андрей протянул флакончик князю, поймал его взгляд, огладил скромную юношескую бородку:
— Как, дядюшка, не страшно?
— Эка ты меня удивил, — спокойно принял флакончик князь, понюхал пробочку, вернул обратно. — Десять лет вся Москва сказывает, что ты чародей, чего уж теперь пугаться? Колдун не колдун, а все едино ты мой родич. Рази от родичей отрекаются? Коли поможет, так кудесничай, Андрей Васильевич.
— Раз простит, то… На каком дворе посольство остановилось, известно? Они еще не отъехали?
— Куда им спешить? Токмо прибыли. Отдохнут, мыслю, с недельку, да там и тронутся.
— Отлично. Пахо-ом!!! Одежку мне попроще подбери. Чтобы не по размеру, и за купца я сошел. А я пока… — Андрей запустил пальцы в застывший на блюде с недоеденным поросенком жир, прошелся по своей ровной бородке, превращая ее в пучок черных плетей.