А девка собой ладная, крепка да румяна. Видел о прошлой Пасхе, к причастию в Софийском соборе ходила. Коли сладится, глядишь, вскорости внуков мне принесут.
— Федор-то невесту уже видел? — задал наивный вопрос Андрей.
— Некогда ему, княже, — небрежно отмахнулся Друцкий. — Служба царская из двух лет на третье к себе зовет, дела хозяйские я на него скинул, да еще охоту с иным баловством никогда не забывает. Куда уж ему по чужим городам на смотрины кататься?
«Ну да, само собой, — мысленно усмехнулся Зверев. — Разве можно двадцатилетнему мальчишке доверить такое важное дело, как выбор будущей жены? Когда дело до венчания дойдет, там невесту и покажут».
Андрея и самого нынешние, из шестнадцатого века, родители женили точно так же. Главным достоинством Полины стало то, что она смогла разрешить давнюю земельную тяжбу бояр Лисьиных и принесла Звереву княжеский титул. Чего еще от невесты надобно? И ведь что интересно — никакой ущербности Андрей от такой судьбы не испытывал. Скорее, наоборот…
Он опустил руку, нащупал колено жены, легонько сжал.
Нет, обычаи здешнего времени любви отнюдь не отменяли. Но любовь — это когда на сеновал девку затаскиваешь, сводню в чужой дом подсылаешь, в окно лазишь… А брак — дело серьезное, тут не до баловства.
— Приданое хорошее дают? — поинтересовался Зверев.
— Ну, какое с Кокоревых приданое? — пожал плечами гость. — Сколько ни наберут, для нашего рода все невелик прибыток. Вот хворых у них в роду уж пять поколений не было — это славно.
— Великое дело — кровь, — согласился Андрей.
Гость покосился на него с подозрением, но ничего не сказал, подцепил ножом немного кутьи, отправил в рот. Зверев тоже вернулся к трапезе, быстро расправляясь с рассыпчатой печеной белорыбицей. Едва его тарелка опустела, как князь словно бы спохватился — даже ладошкой по столу прихлопнул:
— А видел ли ты обретение мое недавнее, княже? Сию карету хитрую мне мастера торжковские по уговору за два месяца отстроили, печь особую пушкари монастыря Заиконоспасского отливали.
— Прости, Юрий Семенович, не успел, — развел руками Зверев.
— Так идем же, покажу, — поднялся князь Друцкий. — А ты, доченька, вели опочивальню мне приготовить. Притомился я в дороге, вечерню стоять не готов.
— Да, дядюшка, не беспокойся, — встала Полина. Следом, естественно, повскакала и дворня.
— Пахом, за старшего, — повысил голос Андрей.