И я не могу отделаться от ощущения недосказанности. Словно я собрала только первые кусочки информации — самые легкие пазлы — а для полной картины еще придется потрудиться. Судьба Влада пропитана таинственностью, которая, как туман за окном, стелится вокруг его прошлого. Я брожу в его густой дымке и жду, когда погода, наконец, переменится на ясную и солнечную.
Влад просыпается через час. Он входит в гостиную в черном джемпере и темно-синих джинсах. И он выглядит лучше, отдых пошел ему на пользу, даже пары часов хватило.
— Небо не обрушилось, — подшучивает он, вспоминая мою присказку.
Я улыбаюсь ему. Приятно знать, что он запоминает мои слова, хотя и выглядит, как непробиваемая скала.
— Да, — я киваю. — И звонков было немного. Только Павел сказал, что у него срочное дело.
— Ты ответила ему?
— Ты сказал, что я МОГУ игнорировать все звонки кроме Стенса, а не обязана.
Влад щурит глаза, на что я пожимаю плечами.
— Он удивился, когда услышал меня, — я возвращаю телефон Владу. — Он звонил насчет Адама, там что-то случилось.
Бестужев хмурится и ненадолго погружается в переписку. Он постепенно выдыхает и я вместе с ним. Значит всё не так страшно, тем более он не торопится перезванивать Павлу.
— Вы давно с ним знакомы? — я продолжаю, когда Бестужев поднимает на меня глаза. — С Пашей?
— Еще со школьных времен. У Паши рано погиб отец и он учился за счет фонда Адама, — Влад замечает мою реакцию и коротко улыбается. — Мой отец не злодей из американских комиксов, на его счету не только ужасные поступки.
— То есть Паша многим обязан твоему отцу?
Бестужев зависает на секунду, а потом меняется в лице. Он делает шаг ко мне, разрывая на мелкие кусочки воспитанную дистанцию, и проводит пальцами по моей щеке.
— Ты начинаешь подозревать всех вокруг, — он легонько выдыхает, не давая мне вставить слово. — Это нормально, даже закономерно для моего окружения.
— Так да или нет?
— А ты упрямая.
— Кто бы говорил, Влад.
— Давай лучше куда-нибудь съездим? Нам обоим нужно развеяться.
— Ты не умеешь изящно переводить тему.
— Да, — он с легкостью соглашается. — Ты не выдержишь долго в таком темпе. А я меньше всего хочу, чтобы ты сломалась.
Звучит как признание.
Первое и витиеватое.
Но западающее прямо в душу.
— И я не хочу, чтобы ты становилась другой. Подозрительной и холодной.
Ведь он стал таким.