Здесь не просто тепло, горячо. Между ног ощущается внушительная твёрдость, не стесненная барьером в виде плавок или шорт. Он тоже полностью обнажен, но не спешит входить в меня, распаляя до предела.
- Мне кажется, что утром я проснусь, а ты исчезнешь, - шепчу негромко и смотрю на его широченную грудь, по которой быстро-быстро стекают капли воды.
Наши тела и лица подсвечиваются красными, синими, желтыми, фиолетовыми огнями. Красиво, чёрт возьми. И романтично, словно в сказке.
- Я никуда не исчезну, - отвечает Давид, опуская ладони на мою поясницу.
Дёргаюсь, словно оголённый нерв.
В темноте его глаза похожи на ночь, такую же непроглядную и глубокую. Пленят, дурманят и полностью себе подчиняют.
- Честно не исчезнешь?
- Честно, - кивает он.
- Расскажи мне, что будет завтра? Брат попросил закрыть ресторан, в котором я работаю, ради сходки криминальных авторитетов. Мы повздорили с ним по этому поводу.
- Тебе нравится там работать? – спрашивает Давид, слегка нахмурившись.
- Я сообщила Жене о том, что хочу уволиться.
- Почему ты не хочешь открыть своё дело? – настаивает Юсупов. – Те деньги целиком и полностью твои, можешь свободно ими распоряжаться.
Замолкаю, потому что правда не знаю, что ответить на этот вопрос. Я доставила Давиду много проблем, а он при разводе со мной ещё и деньги вручил.
- Ты словно прощаешься сейчас со мной, - голос отчего-то при этом предательски дрожит.
- Глупая. Не произойдет ничего того, за что тебе стоило бы волноваться, - мотает головой Давид.
- А если ты не согласишься сменить человека, который управляет игровым бизнесом в городе, то что будет?
- Кать, давай не сегодня, - слегка раздражается он. – Пожалуйста.
В его голосе не мелькает ни одной тревожной нотки. Ничего того, что смутило бы меня или заставило напрячься.
Его ладони опускаются ниже, надавливают на кости. Прогибаюсь, прикрываю глаза, позволяя ласкать себя и гладить. Пальцы проходятся по коже, опускаются ниже, сжимают ягодицы и бёдра. Так настойчиво и грубо, что мне приходится закусить губы, чтобы не вскрикнуть. В конце концов мы же на улице. Обслуживающий персонал нас может услышать.
Вздрагиваю от упирающейся твёрдости между ног.