Все в нашем отделении знают, что на первом месте у меня работа, а мужчины мне интересны, только если в качестве пациентов лежат в закреплённых за мной палатах.
— Ну вот, — Вера, убедившись, что я не сержусь, продолжает: — мне знакомая девочка из областной хирургии шепнула, что у Никиты Сергеевича какой-то там спортивный наряд…
— Разряд, а не наряд, — поправляю рассеянно. — А его что, Никитой Сергеевичем зовут? Инициалы-то я помнила, но не была уверена… Ну надо же, генсек какой у нас тут будет.
— Генсек? — удивляется Вера.
— Генеральный секретарь, у Хрущёва такое же имя было, — открываю дверь в ординаторскую, и медсестра заходит следом за мной.
— Он что, был секретарём у главврача? — девушка хмурит лоб. — Что-то я такого не припомню…
Я смотрю на неё внимательно и уже было открываю рот, но тут же машу рукой.
— Не обращай внимания. Вер, ты журнал перевязок заполнила?
Вера тут же надувает губы.
— Сделай, пожалуйста, пока я истории болезни проверю.
Моё суточное дежурство закончилось три часа назад, но дел невпроворот. Ещё и потому, кстати, что хирургическое отделение действительно гудит, как потревоженный улей — и всё из-за приходящего к нам нового хирурга. Я, честно говоря, немного лукавила, когда говорила с Верой. Я жду Добрынина ничуть не меньше, чем все остальные — вот только причина у меня своя.
С детства моей мечтой было стать врачом! Причём не терапевтом или педиатром в поликлинике, а обязательно хирургом.
А теперь мне выдастся шанс поработать с потрясающим специалистом! Да я в него уже заочно влюблена — как в профессионала, естественно. Даже будь он маленький, круглый и с кривыми ногами, мне абсолютно неважно. Имя Добрынина в торакальной и кардиохирургии — это что-то невероятное! И он приходит работать в наше отделение!
Поэтому я и хочу, чтобы всё у нас работало как часы, все бумаги были заполнены и не было никаких заметных косяков.