Вдавив ему лопату в переносицу и размахнувшись рукой над черенком, добавил:
– До трех считать не буду…
Кровь хлестала у него из носа ручьем, заливала глаза и рот. Народ вокруг замер – вот это оборотка!
– Не могу, Александр, не могу, прости… не могу сказать…
Я отдернул лопату. Он обхватил лицо руками, рывком перевернулся на живот и остался лежать плашмя, сотрясаясь всем телом.
– Еще кто-нибудь желает бросить? – зловеще поинтересовался я и, получив в ответ гробовое молчание, вскинул лопату на плечо и пошел прочь.
– Хорошо ты этой крысе приложил! Пойдем дойдем до Медведя, – торопливо сказал он.
Через полчаса со стороны лесоцеха показался Захар.
– Давай быстро собирайтесь! Пошли в жилзону, работы на сегодня больше не будет – опилки кончились, а-га-га!..
Все потянулись в тепляк.
– Зря ты, Александр, ему по еблу лопатой, – сожалеющим тоном отчитыват меня Медведь, – надо было сапогом. На худой конец– кулаком. Сейчас побежит в оперчасть или Грибану пожалуется.
– Да мы его тогда под эстакадой удавим, – возражал Славка.
– Удавить-то удавим, да поздно будет. Помяни мое слово, они такую возможность не упустят.
– Я думаю так, – перебил Славка, – если он по этому делу подкатит, ты ему, не в кипиш, намекни, что этот черт признался, мол, будто бы Захар его и торпедировал. Но сам ты в это, конечно, не веришь. Тот – не дурак, быстро что-нибудь придумает.
В раздевалке обычного гвалта не было, все переговаривались тихо. Ждали, как отреагирует Захар, а значит, и начальство.
Он вышел на крыльцо, весело скалясь:
– Сегодня план по мусору дали, можно домой с чистой совестью, а-га-га!..
Строй двинулся. В средине, затесавшись в толпе, понуро брел тот, с разбитой мордой. Звали его Вовиком.
Наша компания, примерно из шести человек, сбившись в кучу, гоготала, всем видом давая понять, что ничего особенного не произошло. И если надо будет повторить номер с лопатой – в любой момент сделаем не задумываясь.
Захар тихо переговаривался с шедшими рядом. Изредка громко острил, тоже делая вид, что ничего не произошло. На половине дороги отряд остановился, пропуская группу идущего навстречу начальства.
– Новик, за тобой идут, а-га-га!.. Гасись в запретку! А-га-га! – заржал в спину Захар, и все следом засмеялись. Дальше был уже его репертуар. Это дело он обожал, а главное – умел.