Завтра, если увидишь Загидова, послушаешь, как тот нас с Мустафой кроет.
– Да, Загидов – конченый. Хитрый татарин, – улыбнулся Мустафа. – Представляешь, три татарина в одном клубе. И все – хитровыебанные.
– Это вы – хитровыебанные. А я нет, я нормальный! – уже в голос смеялся Файзулла.
«Да, в клубе жизнь совсем другая. Веселая контора, – подумал я. – Отдельное государство. Своя конура, плитка, койка, телевизор, книги. Здесь и срок летит быстрее».
Файзулла засобирался, накинул телогрейку.
– Я сейчас, быстро, до столовой добегу, возьму чего– нибудь пожрать.
– Тушенки попроси и хлеба белого! – вдогонку ему крикнул Мустафа.
– Говна на лопате, – ехидно огрызнулся тот в ответ и, хихикнув, вышел.
– Мы про запас тут ничего не держим – придут, вышмо– нают. Они только и ходят, рыщут, где чего пожрать найти.
– Кто?
– Менты, кто. Голодные тоже бывают, или закусить нечем. Наши-то прапора – еще ладно, эти нас знают. Мы их тоже всех знаем. А если из батальона шмон, то все метут. Солдат в батальоне еще хуже зэков кормят, бля буду.
– А шмоны часто?
– Нет. В основном если кто-то с водкой спалится или загасится какой-нибудь петух в рабочей зоне в штабелях.
– А почему боятся?
– По-разному бывает. Скрысил чего-нибудь или сдал кого-нибудь, а люди узнали. Вот и боится, что ночью в бараке в каптерке выебут или запинают. Что, не знаешь, как делается?
– Да знаю, конечно.
– Может, с крытым пидором жил в одной семейке, не знал, что того втихаря или завхоз, или бригадир нанизывают. А потом ему масть вскрыли. И все. Вся семейка – в петухи. Вот и боятся в жилзону идти, в изолятор закрываются. Просят в другую область перевести.
Опять прозвучало это слово.
– А откуда оно пошло это название – «Мясорубка»?
– Давно его приклеили. Лагерь в 37 году основали. В следующем году – юбилей – 50 лет будет. Замполит Файзуллу уже загружает потихоньку на эту тему, мол, надо стенды сделать.